Да и прощения просить у обиженных им не умеет.
Оно слишком своенравно и упрямо,
Умеет только жать, но не знает, как сеять.
Моё поколение – странные люди,
Всё зная не знают вообще ничего.
Среди них одни лишь честные судьи:
За “нужную плату” распнут своего.
И я представитель этого племени:
Седая, как снег, среди тёмных ворон.
Рождённые птицы не в своём времени
поймут мою песнь: руки в кровь, но тот дёрн,
что посеян не нами, нами будет сражён.
Руки в кровь, но не дать зарасти Им сердцами,
Руки в кровь, но заставить Их в небо смотреть,
Нам не жить без борьбы за других и без пламени,
Подожжённого нами в чьих-то сердцах, нам не умереть.
«Я смотрю на вас. Как вы прекрасны…»
Я смотрю на вас. Как вы прекрасны,
как прелестен ваш прозрачный взор,
как красиво на фигуре вашей платье,
как красивы ваши губы, зубы… Тон,
тон ваш слаще мёда будет,
грудь ваша поката – кра-со-та.
Пусть меня за грубость и осудят,
но, madame, почему же голова пуста?
Кто сказал вам, что короны хватит,
чтоб украсить этот атрибут?
Кто сказал, что платье скрасит
эхо ваших недалёких мыслей? Плут,
он соврал вам, кто бы ни был
вравший вам исподтишка.
Вы ограбили себя на мысли,
доверяя дружеским словам.
Вы не знали, доверяя, что доверие – недуг.
Украшения проверяли, а не ближний круг.
Что же, знайте, эхо страшно – заполняйте ум.
Доверяйте. Только знайте – друзья тоже лгут.
«Мои двери всегда открыты для вас…»
Мои двери всегда открыты для вас:
Выходите.
Вы думаете, я слышу ваш едкий глас?
Слишком много о себе мните.
Мне слишком не интересен ваш мир:
Себе заберите.
Я никогда не услышу ваш надрывный крик:
Кричите.
«Взрослые темы – для взрослых дядь…»
Взрослые темы – для взрослых дядь:
Деньги правят миром – ни дать, ни взять.
Взмах чековой книжкой между глаз:
Всё упадёт за кредитку к твоим ногам.
Меряет общество души по кошелькам:
Тот среди массы лучший, чья ценность – хлам.
Трусы, лжецы и воришки правят бал:
Нелюди и людишки – каждый великий мал.
Хруст папирос и бумаги, выкрашенных в грязь,
Позолотили мечтами: в каждой мечте каждый князь.
Что не продать – то не це́нно. Что не купить – ширпотреб.
Как хорошо, что нетленно, то, что́ вас давит, как склеп.
Вам не понять моих писем / Мне вас по жизни не знать.
Как хорошо, что я лишней / Была и буду. Я – компас, вы – знать…
«Однажды мне сказали, глядя в мои глаза…»
Однажды мне сказали, глядя в мои глаза,
о том, как просто полюбить меня
через моё, но как сложно любовь свою сохранить
ко мне, не к моему, ведь я пусть не желаю, но умею бить
и попадать в центр цели даже не таясь…
Простите: хотите любви лёгкой – отойдите от меня.
«Захламляли сознание, словно платяной шкаф шмотками…»
Захламляли сознание, словно платяной шкаф шмотками,
мыслями беглыми, пустыми, тонкими.
В бегстве за свободой мир во многом отстал —
начал погибать от того, что догнал.
Смех – лучшее средство защиты,
пусть даже в улыбке все зубы биты…
Смеются сейчас всё чаще, всё громче,
но голоса всё надрывнее, ломче,
всё кружится в смехе сквозь слёзный дым —
думают свободны, но нет правды в сим.
Кто о свободе громко вещает,
тот часто либо не знает
в чём она. Либо он от неё умирает.
Свобода тестирует и убивает
глупцов, что желают достичь её дна.
Человек извращает её – не она
бьёт тянущегося к ней жёстким кнутом.
Свобода глупцам не станет полётом – лишь дном.
«Мои слова вы принимаете на личный счёт…»
Мои слова вы принимаете на личный счёт,
наивно полагая, будто мир мой крутится вокруг вас.
Нет, совсем наоборот:
ваш мир крутился вокруг моего в тот час,
когда слова мои примерить захотели вы на вас.
Не нужно в грубости меня винить который раз:
если подходят к вам слова мои – вина на вас.
Вы не ребёнок – различайте правду ото лжи.
Я не виновен в том, что вы постичь решили или не смогли.
«“Идиоты” – одна из мощнейших организаций в мире…»
“Идиоты” – одна из мощнейших организаций в мире —
у них везде внедрены свои люди.
От этой масонской группы не спрятаться даже в квартире:
противники разума, камикадзе и ассасины
во имя процветания своей веры пойдут на всё и везде проникнут.
Скорее логика себя изживёт, чем идиоты погибнут.
«Того, кто не по зубам, едят глазами и сплетнями…»
Того, кто не по зубам, едят глазами и сплетнями.
Меня и ели, и едят, пытаясь приправлять специями,
но давятся, даже взглядом, даже плетя ложь…
Какая жалость. Им даже сахар не помог. А так надеялись.
«Я не соврала вам, а значит я чиста…»
Я не соврала вам, а значит я чиста,
соврали себе сами, значит нечестны лишь вы,
и ваша ложь себе на сто процентов не моя вина —