мягкий вкус вдохновений на яркие лавры,
и мелодии мыслей на вспышек парчу.
Пусть всё будет идти одно за другим постепенно,
пусть приходят по очереди внешнего мира послы,
пусть не буду у правил и ожиданий пленной,
пусть монета не будет ценнее пути…
«Моё любили больше, чем меня…»
Моё любили больше, чем меня,
как свет луны на краешке очередного дня,
любовь та разливалась, словно бред…
Поймите: без меня и моего вам нет.
И сколько бы вы ни любили лишь моё —
оно меня и верх, и дно…
Не разделить носителя с вам полюбившемся письмом.
Носитель – почерк, душа, мысли, дом
всего того, что вам легко любить.
Моё вам без меня не получить.
«Я вижу, что происходит в мире…»
Я вижу, что происходит в мире,
я понимаю, к какому исходу люди себя ведут:
будь то на площади или в квартире,
они себя сами казнят-расстреляют-убьют.
И будь то политика или пола признак,
цвет кожи, русло мыслей, просто бунт
против всего (и себя самого) —
свобода “свободных” всего лишь призрак,
а призраки, знаете ли, не живут,
они существуют за счёт чужих мнений,
что будто бы им роднее родных…
Боюсь, мы рискуем стать поколением,
ударившим мощно себя же самих
под дых.
И будут цензурой давить слова сильных,
и пропагандой дерзнут замараться…
Мне повезло: я оживляю картины.
Я – поэт. Я не должна затыкаться.
Я не должна потакать и смиряться
перед обманом – ложью – враньём.
Я здесь с добром – не затем, чтоб драться,
ведь в моей власти не только копьё.
Пусть человечество делает дело:
вновь повторяет историю… Пусть рухнет Рим
снова. Я буду словом —
громким, свободным, не слабым и не немым.
Годы пройдут, всё переиначат,
поэтов в их время не понимают и не поймут.
Зрение вновь запоздает. А как же иначе?
Даже слепые в итоге куда-то придут.
Так пусть же идут хотя бы на голос,
что эхом сквозь годы будет лететь.
Я – поэт. Я должна не затыкаться,
чтобы одной хоть душе прозреть.
«А лучшие стихи пишутся по наитию…»
А лучшие стихи пишутся по наитию —
их кто-то тебе в подсознание напевает,
и ты, их слушая, удивляешься открытию,
которого никто кроме тебя пока не знает.
И излагаешь песни эти на бумагу,
строча ноту за нотой как из пулемёта,
и понимаешь: “Я когда-то в землю лягу —
они не лягут. Их прочтёт вновь кто-то”.
И вновь выводишь эти строчки,
в которых вместо одиноких точек
сплошьмя ты ставишь многоточья,
прозу разрывая рифмой в клочья…
…Не понимаю, древо, чья же дочь я?..
«Давно пора собрать все вещи…»
Давно пора собрать все вещи
и улететь на край земного шара.
Прервать бега за мимолётным и за вечным,
и вспомнит, для чего бежала
я в этом мире хрупком, малом,
как далеко я от него была, как он был рядом…
Нет, в этом я не ошибалась,
и если бы мне выпал второй шанс – всё б начала сначала.
Коснулась бы пера я краем пальцев,
чтобы потом втирать его чернилами в ладошки,
чтобы всю жизнь свою провести в танце
с тем, что внутри меня, под кожей.
«В одном кулаке моя проза…»
В одном кулаке моя проза,
во втором держу свою же поэзию.
Я не знала, когда начинала, насколько это серьёзно,
а узнав, поняла – ходить мне по лезвию
этого вечного состояния погружения,
вечной жажды пера, вечного зуда.
И у этого не будет конца – только лишь продолжение,
я ушла в этот мир навсегда —
никогда не вернуться мне больше в этот оттуда.
«…они меня не знали, а латали…»
…они меня не знали, а латали,
а латать пытались,
за то, что не сдалась, уважали,
уваженье – малость…
и там, где все и всё ломалось
устояла,
не рухнула и не поддалась,
там, где только лишь кричалось
я спеть смогла, я звук их труб сломала
и не пала
воля моя – звучала и звучала.
и там, где все хотят начать сначала,
продолжила, и дошагала,
хотя наверняка не знала
сколько ещё тянуть-толкать эти орала
смогу. Моя мечта мне целью стала,
а жизнь моя – её началом.
я выжгла, выжила и напишу… и написала.
«Лишь по торчащему гвоздю прицельно метят молотком…»
Лишь по торчащему гвоздю прицельно метят молотком.
Торчи. Да, будут бить, но лучше битым быть,
чем загнанным в доску гвоздём.
«Я тебе не поддамся…»
Я тебе не поддамся.
Потому что я тебя уважаю.
Выбрал меня – борись, добивайся,
пусть взглядом тебя и испепеляю,
зато будет победа желанной,
зато ни у кого такого не будет.
“Привет. Зовут меня Анной.
Я та, кого сердце твоё не забудет”.
«Выдыхая из лёгких пламя и вдыхая лёд…»
Выдыхая из лёгких пламя и вдыхая лёд,
я смотрю на механизмы правил – и всё делаю наоборот.
Даже если в спину толкнут с криком: “Шагай вперёд!”, —
не шагну, пока не увижу свой путь и свой поворот.
И не надо потом на кого-то пенять,
будто этот кто-то не смог управлять
моим шагом, мыслью и взглядом назад-вбок-вперёд.
Я не тот, кто уступает свои мысли в долг.