Он реагировал совсем не так, как ожидал Духарев. Это спокойствие было хуже, чем гнев.
«Варяг есть варяг, – подумал Игорь. – Упрямство, гордость. Варяг Серегей… Я о нем уже слышал. Надо вспомнить, от кого?»
Отрок (этот не в счет), два варяга и хузарин. Благородный хузарин… Который ничем не лучше варяга. Та же гордость, высокомерие и упрямство. Игорь не раз встречался с хузарским хаканом Йосыпом, Игорь знал хузар и ладил с ними. Но не с такими. У хакана Йосыпа были схожие проблемы. Родовитая хузарская знать для него, все равно что варяги – для киевского князя. Йосып тоже предпочитал опираться на наемников, чужих по крови и вере и потому верных хозяину, а не обычаю. Отважные и гордые хороши, когда царство расширяется. Именно варяги отняли у Хузарии ее данников, но сейчас, когда надо не расширять, а удерживать, наемники надежнее. Так и у хузар, и у ромеев. Игорь расширять не собирался. Ему хватало земель. Не хватало денег.
– Значит, я, по-твоему, рушу Правду? – спокойно спросил великий князь.
– Пусть там, – Духарев показал на небо, – разберут, кто из нас прав.
Это была еще большая наглость: поставить себя на одну доску с великим князем киевским. Серега откровенно нарывался. И, черт возьми, он был в своем праве! Он варяг, но и Игорь, будь он хоть трижды великий, тоже варяг!
– Перун, – мрачно произнес Духарев. – Пусть он нас рассудит.
– Значит, ты хочешь Правды? – вкрадчиво произнес Игорь.
– Хочу! – последовал твердый ответ.
– И хочешь, чтобы Перун рассудил, кто из нас прав?
– Да!
– И если Перун будет на моей стороне, ты ответишь на мой вопрос?
– Да! – подтвердил Духарев, подумав: «Если меня прикончат в поединке, отвечать будет некому!»
Но князь был достаточно умен.
– Или ты, или твои друзья, так?
– Так, – нехотя подтвердил Духарев.
– Так, – после короткой паузы подтвердили Устах и Машег.
– Добро! – кивнул князь. – Ты будешь биться пред Перуном с моим витязем. И будет так, как рассудит наш бог. Все слышали?
Слышали все. Ритуал был соблюден, и теперь…
– Асмуд! – властно произнес князь.
– Я, батька! – тут же откликнулся ближний боярин.
– Постоишь за меня пред судом божьим?
– Мне? С ним? – в голосе княжьего варяга прозвучало удивление.
Асмуд. Серега уже слышал это имя. Из уст княгини Ольги. Когда Духарев предлагал, так же как сейчас, через поединок призвать к ответу боярина Скарпи.
«Я знаю, кого выставит мой муж», – сказала тогда княгиня.
«Кого?» – спросил Свенельд.
«Асмуда».
И вопрос был снят. С точки зрения воеводы, против Асмуда у Сереги шансов не было.
«Кажется, я вляпался», – подумал Сергей.
Обидно, что Асмудом оказался тот самый боярин-варяг, который поглядывал на Духарева с явной симпатией. Даже если Свенельд ошибался и Серега окажется сильнее – что хорошего в том, чтобы убить единственного союзника во вражеском стане?
«Может, он не станет со мной драться?» – с надеждой подумал Духарев.
– Ты отказываешься? – с неменьшим удивлением спросил князь.
– Ровня ли он мне, батька? – проворчал боярин. – Гридень храбрый, не спорю, но, может, поищешь кого… попроще?
– Не ровня, говоришь? – Игорь прищурился. – А не тот ли ты Серегей-варяг, что как-то убил в Смоленске Хайнара-сотника?
Вспомнил!
– Тот, – подтвердил Духарев.
«Сейчас предъяву сделает», – подумал он.
Но князь поступил иначе.
– Видишь, Асмуд, этот гридь не так уж прост, как ты думаешь. Ну?
– Добро, – без охоты согласился боярин. – Я встану. Только… Слушай меня, варяг! Может, решим без боя? Не хочу я тебя убивать.
– А я – тебя, – отозвался Духарев. – Но откуда ты знаешь, что именно я буду убит?
Боярин усмехнулся.
– Ты храбр, – сказал он. – Только еще не было такого, чтобы Асмуд, сын Стемида, собрался кого-то убить – и не убил.
И то, как он это сказал, очень не понравилось Духареву. А еще меньше понравилось, как мягко и почти бесшумно соскочил с седла этот немолоденький, в тяжелых доспехах витязь, ростом почти не уступающий Сергею. И тигриная походочка Асмуда Духареву тоже совсем не понравилась.
Дружина раздалась, освобождая место. Асмуд вытянул меч, а из притороченного к седлу кожаного чехла – двуручную нурманскую секиру. Провернул в руке легко, словно метательный топорик.
Духарев, который собирался было попросить у Устаха большой щит, тут же отказался от этой мысли.
Что-то знакомое было в манере этого княжьего боярина. В том, как он управлялся с оружием. Что-то очень похожее… на Рёреха! А Духарев еще не забыл, как ловко орудовал одноногий старик тяжелой секирой. Такое забудешь! Получше управлялся, чем любой нурман, так что тяжелый неуклюжий щит становился скорее помехой, чем защитой. А у этого буйвола и ноги целы, и силища невероятная, сразу видно. Нет, тут нужен не щит, а…
Духарев шагнул к Элде – и взял у нее легкое метательное копье-сулицу. Услышал удивленный возглас кого-то из дружинников. Кажется, он и киевского витязя сумел немножко удивить. Но не смутить.
Духарев проверился: все ли на месте, все ли в порядке? Если среди боя вдруг развяжется шнурок на сапоге – это будет неприятно.
