– Многожёнство не поощряется церковью, - незнамо зачем ляпнул я.
– Αга… Вот только светским властям, применительно к сильным одарённым, на это, знаешь ли – плевать, – парировал он. - Государству как воздух нужны новые маги… слышал, наверное, про «Эдикт о Магии» и институт «фавориток»?
– Ну, немного, – ответил я, не очень понимая куда клонит учитель, а от того раздражаясь. - Как по мне – чистой воды бл… Я не племенной бычок, чтобы меня ради прироста стада по тёлкам таскали.
– О как! – хмыкнул Грем. – Ну да ладно, это в тебе юношеский максимализм играет. Вот женишься – нюхнёшь пороху, поймёшь, что бабочками какают только радужные пони, быстренько мозги на место встанут. Я в общем-то не об этом поговорить с тобой хотел. Вот тебе парень мой совет. Надеюсь, что ты отнесёшься к нему со всей серьёзностью.
– Слушаю… – постаравшись ответить нормальным голосом произнёс я.
– Поговори с девочками. Расскажи кто ты есть на cамом деле. Только кампус не вздумай уничтожать, так что никаких демонстраций, ты понял? – он подмигнул мне. – Уверен, что той же ночью, тебя от всех твоих комплексов мигом излечат.
– Мы просто друзья, - выдавил я из себя, чувствуя, как разгораются щёки. - К тому же – несовершеннолетние!
– Знаешь Кузя. Меня в твоём возрасте это как-то не останавливало. Или ты у нас девственник?
Я промычал что-то невразумительное, вспоминая Новосибирскую общагу и её обитательниц.
– Ладно! Я сказал – ты услышал, – произнёс Грем отворачиваясь. - Я вот что тебя ещё спросить хотел: ты почему в финальном рапорте не написал того, что было после взрыва гранаты. Понятно, что клиент не пострадал, а что дальше было? Предлагаешь мне самому догадываться?
– Да нет… – ответил я, в тайне радуясь, что разговор свернул наконец с пикантной темы. – Просто там ничего такого более не происxодило. Приехала группа захвата, Цесаревну быстренько отвезли в посольство, а меня отпустили.
– Εфимов, я не понял! – возмутился Фишшинг. - Как это тебя «отпустили»? Кто? Служба безопасности Колледжа? Ты что, клиента им передал? Дурной совсем? А если это были убийцы?
– С хрена ли? - вот тут уж я взвился. - Вы меня за кого принимаете?
– За идиота, - резко осадил меня препод. - Ты голос-то не повышай, салага. Не по рангу будет. Хочешь, чтобы тебя правильно понимали, привыкай изъясняться нормально. Додумывать за тебя ни здесь, ни в будущем никто не будет! Что там было?
– Прибыли бойцы кампусного гарнизона. Я их для начала к клиенту не подпустил, но они подтвердили свои полномочия. Всё как вы нас учили. Я сопроводил клиента на их служебной машине в посольство и передал с рук на руки представителям охранки из первого. После чего клиент закрыл свой заказ… и меня пол ночи тягали по разным инстанциям.
– Ну так хренли ты об этом не сообщил? - быстро заводясь опять наорал на меня Грем. - Ты понимаешь, что мог послать их всех на три буквы! Да не мог – должен был! Ты Преторианец, а не простой телохранитель или какой-нибудь задрипаный чоповец! У тебя рабочий иммунитет от излишнего интереса со стороны органов своего государства! Ты понимаешь, чтo, не указав этот момент в официальном рапорте, мы, как «контора», не имеем оснований прихватить обнаглевших силовиков за мягкое место! Так! Бери бумагу, садись и пиши!
Кафедру я покинул только через три часа, чувствуя себя выжатым до последней капли. На бумагу надо было переносить всё: каждый свой шаг, каждое слово, вопрос, заданный следователем и то как он в этот момент смотрел на меня и что делал. В общем пришлось попотеть, вспоминая самые незначительные мėлочи, зато Грем остался довольным… после того как я полностью переписал свой рапорт раза четыре.
Радовало ещё то, что на сегодня я был освобождён от ежедневной повинности в виде заданий из общего пула. Пару бумажек, висевших на пробковой доске, я конечно прихватил с собой, но подряд не регистрировал, решив, что случись такая оказия и мне вдруг захочется потрудиться во благо города, его всегда можно будет оформить через личный планшет. А так – сегодня у меня намечался свободный денёк, заместо испорченного вoскресенья.
Заскочив в «Kostroma Fried Chicken», я взял себе ведёрко с острыми крылышками, заодно выяснив, что посольство Первого Колледжа до сих пор так и не перевело на мою карточку гонорар за Цесаревну, что было не очень хорошо, так как на счету у меня оставалось всего шестьдесят два эрка - эрзац-рубля, а цены в кампусе были воистину конские.
То же полюбившееся мне блюдо из жаренных в панировке куриных конечностей, стоило аж пять эрк, то есть два полноценных обеда в нормальной кампусной столовке. Хорошо хоть «Байкал» и прочие напитки в этом заведении для клиентов разливались бесплатнo, потому как я удавился бы платить тридцать копеек за стаканчик. Вот только учитывая разыгравшийся у меня в последнее время аппетит, закупленное ведёрко мне было на один зуб.
