В тёмном прокуренном помещении со спартанской обстановкой, перед светящимся монитором, занимавшим всю дальнюю стену, в больших мягких креслах сидели три старика. Тот, что был в центре, пощёлкав пультом, немного отмотал на начало запись вчерашнего финального боя подпольного турнира, ежегодно проводимого в Пятом Императорском магическом колледже, и поставил объёмное изображение на замедленный показ.
— Вот здесь, видите, — произнёс он, указывая на экран пальцем, — тот же самый энергетический всплеск, которым Явре глушит звук по области. Вот только не понимаю, почему Ефимов на него никак не отреагировал.
— А зачем ему? — удивился самый старый из присутствующих. — Он хоть и колдун, но магию-то не практикует. Не песни же ему петь…
— Да и сыну шамана повторно такую мелочь проделать не сложно, — согласился третий. — Он вместо этого ему пальму затупил, да так ловко.
— Выбился паренёк из возможностей Есаула… ой выбился, — улыбнулся средний. — Наказать бы его за это…
— Не пойман — не вор. Всегда может сказать, что случайно получилось. А накажут их в любом случае, — согласился третий. — Обоих. Одного за то, что он с Ромушевым сотворил, а другого за Зайцева, эфирное тело которого Ефимов чуть было о барьер не расплескал. Пора им уже головой начинать думать, а то встретились два раздолбая. Того и гляди споются, шаман с колдуном — всю «Большую Игру» порушат!
— Главное, чтобы Москва в целости осталась, — усмехнулся средний. — А по поводу раздолбаев… Есть тут у меня одно видео…
— Сами вы старые раздолбаи… — пробурчал второй. — Вы, господа, какого хрена наблюдение на вокзале отозвали? Мне «Победу» мою аж до слёз жалко. То ведро с гайками, которое мне Резо подогнал… даже машиной-то называть стыдно!!
Он возмущённо махнул рукой.
— Ничего мы не снимали. Нормально их группа вела, — немного раздражённо буркнул третий. — Просто понять хотели, уж не вторая ли серия по федосеевскому делу намечается, и крупную рыбёшку брать приготовились. А потому уже поздно было идиотов заворачивать.
— Ну да… — фыркнул средний. — Всегда у нас такие отмазки. Кстати, а что там с этим делом? Нашли тех, кто гомункулов прислал?
— Пока нет, — собеседник отрицательно покачал седой головой. — Ниточки в Китай тянутся, но ты сам знаешь. В нашем мире всё это ничего не значит, а только, наоборот, вызывает подозрение.
— Думаешь, япошки? Решили на Саню так надавить?
— Думаю, — кивнул тот. — Но доказательств нет. Вот за девчонкой-химичкой и наблюдали плотно. В конце концов, все завязки вроде на её «изобретение» указывают. Даже с Ефимовым вроде как одних в поезде пустили… Всё продумали, всё просчитали! Даже оперативницу к этой Марине подсадили…
— Как вы вообще этот момент предугадать смогли? — удивился тот, что был с пультом.
— Каком… — ехидно прокаркал самый старый. — Она, небось, у вас одна такая на весь поезд была? Та, что перебраться в другое купе хотела?
— Двое, — поправил его третий. — Хорошо, что пацан в плацкарт не сунулся. Очень бы удивился.
— М-да… ну… а так? Если бы не стали они меняться.
— В соседних наши бойцы ехали, — пожал плечами его собеседник.
— И все лоханулись! — припечатал его самый старый. — Лавруша бы так не подставился!
— Бывает! — примирительно сказал средний. — Так что, посмотрим интересный видосик? Пикантненький, надо сказать!
— Давай, — обречённо махнул рукой второй. — Показывай свою клубничку!
Средний мужчина что-то пощёлкал на пульте, и изображение сменились на пригородный пейзаж с полем под вечерним небом. На экране перед стариками появилась молодая красивая девушка с двумя косичками, державшая в руках зонтик рукояткой кверху, словно бы это был микрофон.
— Пап! Привет! — улыбнулась она и, тут же нахмурившись, попросила: — Андре, камеру ровно держи! А то горизонт будет завален! Юль — может лучше ты?
Оператор что-то ответил, и картинка действительно выровнялась.
— Итак! С вами репортёр Нина! И я веду свой репортаж… в общем, мы немного сегодня сбежали из кампуса, а всё потому, что эти два дурака решили-таки, наконец, подраться.
Она отошла чуть в сторону, и стало видно стоящих друг напротив друга парня и девушку. В руках у первого была ростовой шест, а его визави держала длиннющий обнажённый меч.
— Э-э-э-эй! Дебилы! Начинайте уже! Мы снимаем! — закричала девчонка с хвостиками.
Сшибка произошла очень быстро, и меч со свистом улетел куда-то в поле. Девушку это нисколько не смутило, и, отпрыгнув от своего противника и разорвав дистанцию, она ловко извлекла две из четырёх катан, заткнутых за поясок платья горничной и какое-то время отбивалась от наседающего на неё шестовика, а затем и вовсе у неё получилось зацепить лезвиями конец деревянной палки и вырвать её из рук нападающего.
После этого атаковала уже она, парень же отбивался от девицы, используя балисонги с кастетами, на которые без труда ловил большинство летящих в него ударов. Наконец, ему это надоело, и он, как-то ловко подбив носком ботинка катану под рукоять, выбил её из левой руки девушки.
