С бандюгами, конечно, можно было разобраться по-простому, не прибегая к особым изыскам. Не по их душу существовали подобные техники. Каждому бы хватило по одному аккуратному удару из базового арсенала любого боевого искусства, и вряд ли бы они смогли хоть что-то противопоставить мне, даже изображающему из себя троечку. Но уж больно хотелось дать им осознать, особенно Боцману, на кого они имели несчастье наехать. Да и Марине стоило преподать заключительный урок на тему «несносных подростков»!
На автомате развернувшись к последним оставшимся разводилам, я увидел только спины удирающих во все лопатки жуликов. Отпускать я их не собирался, особенно того похотливого крысёныша. Бегать за ними мне тоже особо не улыбалось, а потому я просто топнул ногой по земле, выбивая из дороги при помощи внутренней энергии в воздух куски асфальта, и словно футболист, отправил один из них в спину драпающего крысомордого. Без фанатизма. Так чтобы не убить. Глядя, как тот кувыркается по тротуару, я вознамерился повторить фокус с водилой, но не мне не дали этого сделать.
Очнувшаяся, наконец, Марина, которая только-только поняла, что собственно сейчас произошло, не дала мне закончить начатое. В полном соответствии с загадочной женской логикой, она тут же повисла на мне и зачем-то принялась тянуть назад. Впрочем, это меня особо не удивило, многие законопослушные отечественные девушки почему-то считают своим долгом в драке как можно старательнее мешать собственному защитнику, всячески хватая его за руки в то время, как противник, не отягощённый подобными нагрузками, лупит его почём зря. И ведь они на полном серьёзе считают, что этими действиями заботятся о своём спутнике.
— Кузя! Кузя! Что же ты натворил! — девушка продолжала тянуть меня куда-то, в ужасе глядя на учинённое мной побоище. — Я бы всё решила, а ты… а ты!
— Марина! Очнись! — я освободился и взял шатенку за плечи и как следует, правда, нежно, встряхнул её. — Нас пытались ограбить, а тебя изнасиловать! Понимаешь? Очнись! Это были бандиты!
Щадить её нежные чувства я более не собирался. Ситуация уже давно перестала быть хоть немного забавной, а если наш цветочек не могла сама дотумкать до простейших вещей, то в реальность её следовало макнуть, потому как в следующий раз рыцаря на белом коне рядом может и не оказаться!
— К… Как изнасиловать? — ахнула она и побледнела как мел.
— По-разному, — буркнул я, понимая, что переборщил. — Успокойся. Всё уже прошло. И не смотри на меня так — я бы в любом случае не дал им ничего с тобой сделать!
— Но… но… но, Кузя, всё равно. Это же не повод их убивать! Даже если так! То… можно было бы просто уйти и… вызвать полицию, в конце концов. У нас же правовое государство! Мы защищены…
— Они все живы. А про полицию — вот ты это сейчас сама им и объяснишь, что они тебе должны, а что нет, — я указал на пару сержантов, бегущих к нам от того поворота, за которым скрылся усатый шофёр. — Хотела — получи! Потом только не жалуйся…
Достав свой телефон, я быстро нажал на несколько иконок и убрал его обратно в карман, искоса следя за учительницей. А она, немного покраснев и надувшись после несправедливой, по её мнению, отповеди, отвернулась от меня, украдкой осматривая своё отражение в ПМК. Как любая женщина она хотела выглядеть хорошо, причём в любой ситуации. Так что представители закона успели добраться до нас прежде, чем Марина признала свою внешность удовлетворительной.
— Старший сержант Гаврохин! Что здесь происходит? — полицейский с ходу взял быка за рога. — Предъявите документы!
— Добрый день. Дело в том, что…
— Сидорчук, посмотри, как там Боцман. И заткни уже эту бабу, и так в ушах звенит, — похоже, Маринины объяснения не сильно интересовали Гаврохина, поскольку слушать её он даже не стал, почти сразу перебив. — Документы где? Оказываем сопротивление представителю власти? В нулёвку захотелось?
— Но позвольте… — ахнула от такой наглости учительница.
— Сидорчук! Вызови наряд. Тут пассажиры непонятливые. А ты, парень, — полицейский посмотрел на меня. — Ты и так попал по полной программе. Лучше не усугубляй!
— Ведь это нас пытались обмануть, — Марина не оставляла попыток решить вопрос, но по всей видимости, это никого не интересовало. — А меня… а меня… а меня хотели изнасиловать!
— Разберёмся. — Старший сержант отмахнулся от девушки, словно от мухи, едва не задев её лапищей по носу, и крикнул напарнику: — Ну что там?
— Живой! Везучий чертяка! Только поцарапался, а так цел.
— Давай в опорку его, пусть заявление пишет! — и, повернувшись ко мне, снял с пояса наручники. — Парень — руки перед собой!
— Позвольте, что вы хотите от моего ученика? — девушка нахмурилась. — Что значит, пишет заявление?! Этот Боцман ваш у нас деньги вымогал! Он…
— Дамочка, вас что? Заткнуть? Мы ещё проверим, чем вы здесь занимались. Уж не проституцией ли? Во всем разберёмся. А сейчас закройте рот. Я сказал — руки!
