— Очень просто, — улыбнулась она моей наивности. — Находясь за границей, он лишён возможности плести интриги здесь, чем собственно занимаются все местные власть имущие. При этом он по сути — лицо нашего города в поддерживающем нашу внешнюю политику Оммёджи-додзё, а потому вынужден выкладываться по полной, чтобы обыграть послов других государств и не дать им разрушить намечающийся союз. Яна сделала простой и гениальный ход, при реализации которого министерский пост ушёл целиком и полностью её человечку, а Пётр был поставлен на куда как более ответственную и важную должность. Его вроде как и наказали, но при этом проявили уважение и даже высказали определённую степень доверия.
— Ладно, — я покачал головой, — мне всё равно в эти игры не играть, так что…
— Это ещё почему? — возмутилась «зайка» и даже остановилась.
— Потому что просто не вижу себя во всех этих игр… забавах. Я же тебе рассказывал, что попал в колледж по чистой случайности и что альтернативой для меня был только Корпус. Я не разбираюсь ни в политике, ни в экономике, да собственно ни в чём, что могло бы пригодиться Ильинскому Полису.
— И как же ты собираешься жить? — она слегка вздёрнула бровь, правда, в голосе девушки я не почувствовал ни раздражения, ни неприятия подобной позиции. — Думаешь перебиваться со стипендии на стипендию?
— Нет, Нина, — я грустно усмехнулся. — Я не лентяй, да и вообще так и от скуки сдохнуть можно. Думаю жить, как жил раньше. В кампусе, скорее всего, нужны и грузчики, и разнорабочие, а я ещё с сантехникой неплохо лажу и электриком подрабатывал. Правда, без лицензии. Найду, чем занять свободное время и…
— Нет, Кузя! — резко ответила она и куда как мягче добавила: — Так нельзя! У человека должны быть хоть какие-нибудь амбиции!
— Ну, амбиций-то у меня хоть отбавляй, но…
— Никаких «но»! — она нахмурилась и, поставив зонтик у стены, подошла ко мне и совершенно неожиданно взялась за мой галстук. — Так, стой смирно!
Развязав эту удавку, «зайка» в несколько движений разгладила замявшуюся ткань.
— Кто тебя учил так галстук завязывать? — пробурчала она, ловко делая новый узел.
— Никто… — честно ответил я. — В раздевалке инструкция на стене висела, вот я и…
— Вот именно что «никто», — грустно произнесла она и, затянув петлю на моей шее, похлопала своей маленькой ладошкой по языку на груди. — Ты хороший парень, Кузьма. Поверь мне, я это вижу. Но скажи мне честно, тобой ведь родители в детстве почти не занимались? Так ведь?
С чего это вдруг аристократка завела душеспасительную беседу, я не понял, но признаваться в том, что я действительно рос один и многому учился сам — не хотелось. Она ведь не знала нашей ситуации, не объяснять же этому «зайцу», что отец после того как я сказал, что не хочу идти по его стопам, меня вообще не воспринимал, а матушка выбивалась из последних сил с младшими.
— У меня был хороший Наставник, — ответил я, заметив, как из параллельной улицы вывернул чёрный автомобиль и направился в нашу сторону.
— Это не то. Воспитатели родителей не заменят, — грустно произнесла «зайка», забирая свой зонтик. — Ты сейчас, видимо, воспринимаешь «Большую Игру» не как старт во взрослую жизнь, а как нечто несерьёзное. Так — развлечение для детишек голубых кровей. Так ведь?
Я промолчал, не желая говорить очевидные вещи. Лично для меня было предельно ясно, что всё это — оторванная от реальности чепуха. Детские игры в ограждённой стеклом песочнице, участвовать в которых мне не хотелось.
— Ты слишком быстро вырос, Кузьма, — девушка покачала головой, от чего её хвостики задорно закачались. — Вот тебе и кажется, что всё нематериальное и на первый взгляд ненужное и глупое тебя не касается…
От дальнейшего разговора меня спас остановившийся возле нас автомобиль, который привлёк внимание Нины. Признаться, я был этому рад. С одной стороны, я очень не любил нравоучительных бесед и обычно быстро ставил на место таких вот знатоков жизни, а с другой — мне очень не хотелось обижать эту приятную во всех смыслах девчушку и портить отношения с ней в первый же день после знакомства.
Так что для себя я решил списать этот разговор на общую усталость моей спутницы и поскорее забыть. Тем более что из открывшейся двери машины вылез не кто иной, как герцог Сафронов собственной персоной.
— Так-так-так! Кого я вижу. Ефимов и Весомова. Почему я не удивлён? — со вздохом произнёс ректор, глядя на нас. — Что же это вы, дамы и господа, церемонию-то прогуляли? А? Ребята старались, речи готовили, а вы взяли и сбежали! Нехорошо!
— Ваша светлость, — я слегка поклонился и пожал внезапно протянутую мне руку, «заяц» же сделала лёгкий книксен, и старик с улыбкой кивнул ей.
— Так что? Как оправдываться будете?
— А нужно? — спросил я.
— Тебе-то нет, но кое-кто из выступающих был очень расстроен вашим отсутствием в зале, юная леди.
— Переживут, — фыркнула «зайка». — Я была важна им только из-за моих родственных связей.
