Динка, не торопясь, позавтракала в таверне. Расплатилась за еду и ночлег из мошны с медными и серебряными монетами. Сложила в сумку приготовленные для нее хозяйкой съестные припасы. На расспросы о женихе и дальнейших планах, она рассказала придуманную ночью легенду о том, что он уже ждет ее на границе болота. Ее рассказ был не такой складный, как у Хоегарда, но и публика была не очень привередливая. К тому же, на фоне поимки демонов, ее история уже не казалась обывателям настолько интересной.
За разговорами ей подсказали, где найти лавку старьевщика, в которой она, спустя полчаса, купила себе все необходимое. Крепкую дорожную куртку с длинными широкими рукавами, грубые кожаные сапоги с высокими голенищами, на которые попросила укрепить шпоры, и широкий пояс. На него повесила мошну, свой маленький бурдючок с водой и связку метательных кинжалов Тирсвада. На левую руку под длинный рукав куртки привязала ножны с коротким кинжалом. На левую ногу под высокое голенище сапога прикрепила длинный кинжал.
Уже в конюшне она плотно заплела свою длинную косу короной вокруг головы, чтобы не мешалась. Затем почистила, покормила и запрягла двоих лошадей. Повесила на спину одной из них мешок с овсом. Еще раз присела на дорожку на пороге конюшни, припоминая, ничего ли не забыла, и отправилась в путь. Она ехала верхом на лошади Дайма, ведя на поводу вторую лошадь по заросшей дороге в сторону болот.
Проехав неспешной рысью полверсты, она свернула с дороги и, привязав лошадей, притаилась в кустах, набираясь сил перед долгой дорогой и убеждаясь, что никто не идет и не едет за ней следом. К счастью, на пустынной тропе никто не показывался. Легенда, которую они придумали с Хоегардом, надежно защитила ее от всяких подозрений. Динка привязала одного коня к седлу второго, вскочила на ведущего коня и, огибая деревню по широкой дуге, галопом поскакала догонять кортеж с преступниками и их конвоирами.
Несмотря на тяжелые телеги, запряженные неповоротливыми меринами, процессия двигалась довольно быстро, и Динка нагнала их уже тогда, когда Энзил показался на горизонте. Приблизиться к клеткам не удалось: гвардейцы ехали верхом ровным строем, окружая клетки со всех сторон.
«Ну ничего», — подумала Динка, двигаясь чуть позади процессии, чтобы не привлекать внимания. — «Когда-нибудь и вы остановитесь на привал». Издалека ей было видно только, что ва́ррэнов в клетках по-прежнему четверо. Ей хотелось надеяться, что они все до сих пор живы.
Когда она с ва́ррэнами целый день проводила верхом, то к концу дня она чувствовала себя измученной и буквально валилась с лошади. Однако сейчас, проведя день в седле, она не чувствовала усталости. В крови ее бурлил азарт и решимость. Она чувствовала себя сильной, самостоятельной и была уверена в том, что сделает то, что задумала.
Вскоре дорога расширилась, приближаясь к городу, и Динке пришлось сойти с нее. Пробираться по лесу, еще и ведя на поводу вторую лошадь, было сложно. То тут, то там попадались густые колючие заросли, глубокие овраги и поваленные стволы. Скорость ее передвижения значительно снизилось, и Динка обнаружила, что она снова стала отставать от каравана. А кортеж миновал город, не заходя в него, и двигался по дороге дальше.
Солнце уже ушло на ночлег, и лес накрыла густая ночная темнота, в которой лошади постоянно спотыкались, рискуя упасть и повредить себе ноги. И Динка не решалась выбраться на дорогу, опасаясь, что гвардейцы заметят преследование.
Но вот на пути каравана показался постоялый двор, заманчиво светящийся теплыми желтыми окнами. Динка с облегчением вздохнула. Сейчас они, наконец-то, остановятся на ночлег. А она сможет, спрятав лошадей в лесу, пробраться к клеткам и снова попытаться исполнить задуманное. Вряд ли здесь, среди леса и вдали от поселений, клетки будут охранять также тщательно, как и в деревне.
Динка уже воображала себе, как она, никем незамеченная, подберется к клеткам, подковырнет ножом петлю замка и откроет дверцу. Постоялый двор окружал густой еловый лес, в котором легко можно будет спрятать даже раненых. И только к утру гвардейцы обнаружат пропажу. Тогда, когда ва́ррэны будут уже далеко.
Но её надеждам не суждено было сбыться...
Кортеж, едва остановившись, снова тронулся в путь. Примерно одна вторая часть гвардейцев отделилась от каравана и направилась в сторону постоялого двора, а остальные, как ни в чем не бывало, продолжили путь по темноте, освещаемой лишь светом ущербной луны.
Динка закусила губу от досады. Они собирались идти днем и ночью, отдыхая частями, а затем нагоняя караван и сменяя друг друга. Динка у себя была одна, и ей уже требовался отдых. Ночь перевалила за середину, кони спотыкались, и брести дальше по лесу было рискованно.
«Ну что ж, если отдохнувшие гвардейцы рассчитывают нагнать караван утром, то и я сделаю точно также», — решила про себя Динка. К тому же, если караван за ночь уйдет далеко, то хотя бы часть пути можно будет проскакать по ровной дороге, не ломая лошадям ноги об коряги и кусты.
