— Динка, как ты сюда попала? — второй узник с трудом поднял тяжелую рогатую голову и изумленно распахнул глаза. Динка уже увереннее отстегивала один замок за другим, пока руки ва́ррэна не стали свободны. И тут же оказалась притянута к его груди и сдавлена до хруста в костях.
— Хоегард, — выдохнула она, сжимаясь от счастья в объятиях второго мужчины. Ненадолго замерла, наслаждаясь ощущением его сильных рук. И тут же высвободилась, вложив ключ в его ладонь.
— Где Вожак? — Динка бросилась было к неподвижно лежащему в углу телу, но дойти до него не успела.
Шторос перехватил ее за плечо и, нависнув над ней страшной оскаленной мордой, зарычал:
— Нет на это времени. Ты должна дать нам силу. Прямо сейчас! Иначе мы не выберемся отсюда.
Динка попятилась от него и с испугом вжалась спиной в грудь Хоегарда, чувствуя, как его руки бережно придерживают ее за плечи. Утешая себя все это время сладкими воспоминаниями о близости, она и забыла каким пугающим бывает Шторос.
— Что мне сделать, чтобы дать вам силу? Скажи, что я могу сделать? — прошептала она, чувствуя, как глаза наполняются слезами. Он прав. Если прямо сейчас они не получат свою огненную силу, то вырваться из темницы не удастся. И тогда все, через что она прошла будет зря.
Шторос сделал шаг назад и растеряно взъерошил свои волосы. Оскал сошел с его лица, и верхняя губа частично прикрыла клыки. Было видно, что он сожалеет о своей вспышке.
— Динка-Динка, — тихо проговорил Хоегард ей на ухо. — Не пугайся его. Мы просто настолько не ожидали тебя здесь увидеть, что растерялись.
— Я думал о тебе, козочка, — вдруг проговорил Шторос. Он снова овладел собой, и на губах его играла знакомая насмешливая ухмылка. — А ты? Скажи честно, ты ведь тоже не могла забыть обо мне?
Динка ответила ему робкой улыбкой.
— Или… — продолжал он, помрачнев, — ты пришла сюда за Вожаком?
— Я скучала по тебе, — прошептала Динка совершенно искренне и потянулась к нему навстречу. Все долгие дни разлуки она думала о каждом из ва́ррэнов в равной мере.
Шторос стремительно шагнул ей навстречу и порывисто обнял ее. Но тут же, хищно раздув ноздри, отпрянул и, отвернувшись в сторону, снова оскалился и тихо зарычал.
— Да что с тобой, Шторос? — не выдержал Хоегард, обнимая ее сзади. — Зачем ты отталкиваешь ее, когда сила льется в тебя потоком?
— От нее пахнет чужаком, — проворчал Шторос, глядя в сторону.
Динка вздрогнула. Надеясь скрыть от них происшествие с Мутным Ряхом, она совсем забыла об их зверином нюхе. Именно запах Ряха, пропитавший ее тело, не дает Шторосу приблизиться к ней и взять силы столько, сколько ему нужно.
— Идиот! — зашипел Хоегард. — От тебя тоже, небось, не розами благоухает.
Шторос снова повернулся к ней и, словно извиняясь, ласково погладил по щеке. Динка зажмурила глаза от удовольствия, обхватила запястье его руки обеими руками и прижалась лицом к его большой ладони. Это неловкое прикосновение словно разбило стену между ними. Шторос, вжав ее в грудь Хоегарда и тесно прижавшись к ней всем телом, принялся покрывать ее лицо, губы, шею и плечи обжигающими поцелуями.
Хоегард стоял у нее позади каменной стеной, не давая ей ни на дюйм отстраниться от диких ласк рыжего. Динка прикрыла глаза, отдаваясь во власть держащих ее мужских рук, и тело тут же вспыхнуло знакомым вожделением. Это были ее мужчины.
Здесь и сейчас, тесно зажатая между двумя сильными телами, Динка ощутила, что она, наконец-то, достигла цели. Что она дома, что она в безопасности, что она желанна и нужна. Все горести остались в прошлом. Можно было больше не принимать решений, не строить планов, ни о чем не думать. Рядом были ва́ррэны. Они жаждали ее, но она хотела их не меньше, со страстью отзываясь на каждое прикосновение.
Тело словно стало легким, невесомым, податливым. Боль в истерзанном чреве растворилась. Сердце колотилось, как сумасшедшее, прогоняя по телу ставшую горячей и вязкой, словно расплавленный воск, кровь. В промежности сладко пульсировало, и мышцы бедер подрагивали в голодных спазмах.
Динка обвила руками шею Штороса и подтянулась, обхватывая бедрами его талию и прижимаясь промежностью к его паху. Хоегард сзади подхватил ее под бедра, приподнимая еще выше, заставляя разжать сведенные судорогой вожделения бедра и широко разводя ее колени. Шторос спереди вжался между ее ног, прикусывая зубами кожу на шее, одной рукой поглаживая Динкину грудь, а другую пропуская между их телами и приподнимая подол платья.
