Она так устала бояться, сражаться, умирать, что на нее снизошло спасительное безразличие. Обхватив лапами бока серого варрэна, она уткнулась носом в его холку, вдохнула полной грудью незнакомый запах чужого мужчины и отпустила все мысли и чувства, погрузившись в холодную и гулкую полудрему.
Пробудили ее тревожные голоса и обилие запахов. Чьи-то сильные руки сняли ее со спины спасителя и прижали к гладкой, человеческой груди.
— Как она?
— Девочка моя!
— Что мы наделали! У нее резерв выжжен до самого дна!
— Да дышит она! Сейчас очухается! Эй!
— Осторожнее ты! Убери от нее свои лапы!
Знакомые голоса окружали ее теплым одеялом любви и заботы. И просыпаться не хотелось. Если смерть похожа на уютный сон, то Динка согласна была умереть.
Но умереть спокойно ей не давали. Вокруг происходило какое-то движение, до ушей доносился тихий шорох, перемежающийся нецензурной бранью.
— Дайте-ка мне! Сейчас живо приведу ее в себя! — Кто-то грубо встряхнул ее за плечи, а затем щеку обожгло хлестким ударом.
— Ублюдок! Я прикончу тебя! — одновременно с болью в щеке по ушам ударил рык и шум борьбы. Дальше уже лежать с закрытыми глазами не имело смысла. Динка окончательно пришла в себя, подняла тяжелые веки и обвела мутным взглядом вокруг. Над ее лицом склонились Дайм и Хоегард в человеческом облике. Лица их были хмурые и встревоженные.
— Что случилось, — выговорила она хрипло, не узнавая свой собственный голос. Из-за спины Хоегарда раздался сдавленный хрип, и Динка, не дождавшись ответа, приподнялась над твердой опорой, на которой лежала. Картина, которую она увидела, заставила ее вскочить на ноги. Тирсвад в человеческом облике прижал к каменному полу вяло брыкающегося Штороса и, удерживая одной рукой за шею, вторую занес для удара кулаком в лицо.
— Стой! — Динка подскочила к ним и повисла на сжатой в кулак руке. — Хватит! Отпусти его!
Тирсвад стремительно повернул к ней лицо, перекошенное в зверином оскале, но, едва взглянул ей в глаза, тут же спрятал клыки и разжал кулак.
— Динка! — прошептал он, сгребая ее в объятия.
— Я запрещаю тебе драться со Шторосом, — зарычала Динка отталкивая его.
— Ха-ха, я же говорил, что живо приведу ее в себя, — прокашлявшись, вставил Шторос. Динка обернулась к нему и с размаху залепила пощечину по ухмыляющейся физиономии.
— А ты, не смей больше бить меня! — рявкнула она злобно, но руку от его щеки отнять не успела. Шторос перехватил ее ладонь и удержал прижатой к его щеке. В изумрудных глазах каплями росы на траве блеснули слезы.
— А ты не смей больше думать о том, что хочешь умереть! — едва слышно прошептал он, проводя ее рукой по своей щеке и прижимая ладонью к своим губам.
Динка застыла, глядя ему в глаза. Только сейчас она почувствовала, что грудь вздымается от частого дыхания, сердце колотится в груди, а все тело мелко подрагивает, словно в лихорадке.
— Все хорошо, — на плечи ее легли теплые ладони Дайма, и его глубокий низкий голос укутал ее мягким одеялом. Хоегард придвинулся вплотную и притянул к себе на колени ее ноги, Тирсвад обнял его за плечи одной рукой, поглаживая второй Динкину ступню, а Шторос продолжал сжимать в ладони ее руку, покрывая ладонь и запястье нежными поцелуями. Только сейчас Динка поняла, что сидеть, склонившись вперед, ей неудобно, и откинулась спиной Дайму на грудь. С последнего раза, когда она была в человеческом облике, живот существенно вырос и теперь не просто возвышался над ребрами мягкой округлостью, но буквально лежал на ее бедрах, когда она вот так сидела. Если он и дальше будет так быстро расти, то она и ходить в облике человека не сможет.
Пока мысли ее лениво бродили вокруг собственного тела и его изменений, взгляд ее скользил по окружающему пространству. Они снова были в пещере, освещаемой сиянием, исходящим как раз из того места, на котором они впятером сидели.
— Ну как она? — прозвучала в голове мысль со знакомой интонацией, в которой тоже сквозила тревога. И прямо перед ее лицом появилась антрацитово-серая морда с огромным мокрым носом, который зашевелился, втягивая ее запах.
— Все в порядке, Гуртуг, — ответил на вопрос Дайм. — Как там белые? Удалось их успокоить?
— Пока паники нет. Они, конечно, здорово испугались, увидев вас такими, но потрясений настолько много, что они уже реагируют не так остро, как могли бы, — проговорил Гуртуг.
Белые? Динка приподнялась из объятий Дайма, в которых он все это время ее баюкал, и осмотрелась повнимательнее. В просторной гулкой пещере с низким потолком и теряющимися в темноте углами яблоку упасть было негде. Кругом, тесно прижавшись друг к другу, сидели и лежали серые и белые варрэны, Варрэн-Лин и детеныши разных возрастов. Навскидку всего в пещере собралось больше двух сотен существ, и все они так или иначе смотрели светящимися глазами на них. Динку, ее стаю в человеческом облике, и сидящего рядом Гуртуга в своем обычном зверином виде. Они сидели на холодном твердом камне, светящимся изнутри мрачным фиолетовым цветом и расчерченным алыми линиями силы.
