— Вампир, ты забываешься! — не своим голосом взревел дракон в образе эльфа. — Пред тобой сейчас находятся два Величайших дракона. Королева и Древнейший!
С этими словами, Ишшоадерсансандар взмахнул рукой, в которой материализовался меч, и проткнул склонившееся в поклоне существо насквозь.
— Серебро, как же оно жжёт меня. — прошипел вампир. — Но ты, как и я, знаешь, что оно не смертельно. Немного неудобно и всё. Остальное переживётся. Но я тебя услышал, Древнейший, Аллори должна быть отдана владельцу.
Произнеся последнюю фразу, Грушшак вонзил лапу себе в грудь, и без единой эмоции, что указывала бы на неприятные ощущения, стал рыскать в своём теле. Найдя искомое, он вытащил ладонь на свет, и, преклонив колено, протянул находку двум драконам.
— Эта вещь по праву принадлежит Вам, госпожа.
Эллисиф взяла блестящую вещь из лап вампира, испытывая явное отвращение к этому существу. Поднеся руку поближе к лицу, девушка увидела, что же она взяла в руки. Это был большой составной браслет, каждое звено которого было похоже на чешуйку дракона. Внутри каждой чешуйки играло причудливое пламя, однако браслет был чересчур холодным, даже для металла. Вглядываясь в пламя чешуек, девушка-дракон видела причудливые картины. Битвы, полеты, пламя драконов, всё это было ей так знакомо, но в то же время она не знала, что это за картины. История или наваждение, вызванное магией. Но, как бы то ни было, она не могла оторвать взгляд от чудного браслета.
— Это — браслет Вашей матери, леди Эллисиф. — произнёс Ишшо печальным голосом. — Он — хранитель истории рода и королевской силы.
— Значит, картины, что я вижу — это не магия? — удивилась девушка.
— Магия. Магия памяти. Пойдемте, госпожа. Пора начать Ваше обучение. А ты, Грушшак, оповести своих. Королева вернулась и сейчас ей нужна охрана.
— Будет сделано, Древнейший. — прошипел вампир. — Ни одна душа не пройдёт мимо моего рода. Ежели я буду нужен Вам или королеве, вы знаете, где меня искать. — и с этими словами тело вампира вновь обратился в туман и исчез в направлении стены, откуда недавно он спустился.
— Прошу сюда, моя госпожа. — проговорил эльф, указывая в сторону одного из углублений. — Я покажу Вам вашу келью и учебные залы. Нам предстоит много работы.
И с этими словами, двое людей отправились в сторону одного из проходов в стене, куда ранее указал эльф-дракон. За ними, как и ранее оставались следы там, где ступал тёмный эльф, показывая то, что даже перевоплотившись, он оставался драконом.
I
Олловин уже несколько дней практиковал магию огня. Огонь привлекал юношу, ведь пламя несло Силу. Силу, о которой постоянно говорил его учитель. Пламя, создаваемое юношей, поражало своей чистотой и силой. Жар, даримый этим пламенем, расходился по телу юноши, проникая все глубже в самую душу Олловина.
Но с каждым удара сердца, мальчик осознавал, что Свет — не столь чист и правилен, как его учили с самого детства в монастыре, и что Тьма — столь же открыта для добрых дел, как и её другая сторона. Каждое мгновение, что он ощущал суть тьмы первородной, становилось откровением для юноши, которого всегда обучали бороться со Тьмой во имя Света. Но теперь Олловин не боялся этой темноты. Закрыв глаза, юноша шагал всё дальше, в глубь себя, чтобы открыть двери своей внутренней тьме, которая в нём была.
Молодой воин вспомнил, как таил ненависть к своей семье за то, что его отправили в услужение в Храм. Являясь младшим сыном дворянской семьи, семья вынуждена была отправить его в храм Аорта, и благодаря деньгам своих родителей, он попал в главный храм. И Олловин ненавидел свою семью за это. За то, что даже в такой ситуации его семья решила показать власть денег в их мире. Осознав и приняв свою ненависть, юноша заметил, что Тьма стала ярче, поглощая всё больше Света в нём. Но светлое начало отнюдь не стало тускней. Глядя внутри себя, Олловин видел всю Тьму и мрак, что заполонили его душу. И среди этого темного океана виднелась яркая серебристая звезда, что озаряла всё вокруг себя, превращая тьму вокруг себя в серое облако.
И с каждым воспоминанием эта серая идиллия Тьмы и Света росла в юноше. Каждая злая эмоция, каждое плохое воспоминание или мысль, всё плохое увеличивало этот баланс сил юноши.
— Мальчик мой, ты нашёл свой путь? — услышал Олловин голос Шепчущего.
— Великий, я просто осознал, что Тьма и Свет — это единое целое, созданное для борьбы с единственным врагом — Хаосом. Разве это путь силы?
— Забавное изречение ты сейчас произнес, сын мой. Разве Свет истинный — тоже самое, что и Тьма? Разве ночь может быть днём? Тьма — есть Тьма. Лишь во Тьме рождается всё зло нашего мира. Кто запудрил тебе голову, юноша? С кем ты беседовал не так давно? Уж не с самим ли Даану? Лишь он в силах склонить во Тьму сына Света.
