И тут Олловин ощутил в себе прилив тепла, которое шло откуда-то из груди, откуда-то физически глубже сердца. Это тепло согревало юношу, расходясь по всему телу, и достигнув головы, юноша услышал голос, что звучал у него в голове раньше: «Не страшись, Олловин, созданий Хаоса. Ведь не зря я обучил тебя контролировать Тьму ровно столь же, сколь и Свет. Позволь, я отвечу тому, кто сейчас посетить нас решил, и позже, я дам ответы на большинство интересующих тебя вопросов.» Не дождавшись согласия юноши, тот, кто говорил с ним стал держать ответ неведомому голосу. Олловин не мог шевелиться, но губы сами выпускали слова из глубины его души:
— Аорта, напыщенный ты скиталец. Ты возомнил, что сможешь уничтожить то, что было создано не тобой!? — зазвучал спокойный, но властный, не терпящий возражений голос из уст Олловина. — Ты, кто был создан ровно так же, как и все мы, но наделённый властью для поддержания баланса? Ты, кто продал своё Я Хаосу. Ты ничтожество, а не Бог. А для чего я вернулся сейчас — это не твоё дело, Хаосу не понять Порядка. Как и его деяний. И в этот раз я стремлюсь не остановить, а уничтожить тебя, ибо не принято Хаосу управлять Порядком.
Опешив от услышанного, Олловин стал ещё больше отходить назад, пятясь, следя за движениями своего учителя. И тут поляна содрогнулась…
— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПЕРЕЧИТЬ ВОЛЕ БОГА, ЧЕРВЬ!? ТЫ НЕ СМОГ ПОМЕШАТЬ МНЕ ТОГДА, НЕ ПОЛУЧИТСЯ И СЕЙЧАС!!! ОСТАФ, УБЕЙ ЭТОГО НАГЛЕЦА!!!
— Как скажите, Хозяин. — произнес Шепчущий, вернее то, что им было, низким металлическим голосом.
И с этими словами человек резким рывком рванул в сторону юноши, изгибаясь при каждом движении столь не естественно, что складывалось впечатление, что тело его стало резиновым и эластичным.
Олловин ощутил ужас, что пронзал каждую его мышцу, он не мог шевелиться, наблюдая за этими ужасающими передвижениями его бывшего учителя. Пальцы на эфесе меча стали разжиматься сами, без желания молодого воина, под действием охватившего страха. И в тот момент, когда он почти выронил меч, он услышал в голове голос, которым он разговаривал с Богом не столь давно: «Не пугайся юноша. Я боролся с Хаосом тысячи лет назад, и не проиграл не единого раза. Я помогу тебе сейчас. Не задавай вопросов, мы побеседуем позже.» И с этими словами тело воина начало быстро двигаться, уверенно перемещаясь по тому пространству, что было перед ним.
Перехватив меч удобнее, Искра Души в теле Олловина сделала резкий выпад, проткнув грудь бывшего священнослужителя. Когда лезвие меча проткнуло тело Шепчущего насквозь и вошло в него почти по эфес, рука Олловина сделала резкое движение вверх, разрывая, а не разрезая, плоть человека надвое. Тело человека упало, но при этом не осталось бездвижным. Оно продолжало пытаться встать, даже рассечённое надвое, пытаясь добраться до своего врага. «А теперь нужно отсечь хаосисту голову, иначе, он восстановится и убьет тебя», вновь прозвучал голос в голове у Олловина. Наклонившись над телом поверженного Шепчущего, рука Олловина так же без колебаний и резким движением отсёк голову старцу.
«А теперь, пока не прошёл выброс малого Хаоса, нам пора. Не оплакивай своего учителя, он умер в тот же момент, когда его Бог принял сторону Хаоса. Ты сможешь оплакать его позже, а сейчас тебя может зацепить взрывом, к которому ты не готов. Пойдем, Олловин, природа сама переборет этот взрыв.»
И Олловин, вновь обретя власть над телом, начал двигаться в сторону каменной гряды, что окружала их поляну, думая о том, что он сотворил за последние несколько мгновений…
II
Элиссиф стояла в зале, посреди вулкана, и думала, как заставить её браслет вновь заговорить с ней. Алори оставалась всё так же холодной, как и в первый раз, когда она взяла её в руки. Но девушка понимала, что она могла узнать о себе больше только с помощью этого подарка. Она измеряла простор вулкана шагами, ходя кругами, возвращаясь в центр зала, не в силах осилить тайну браслета. Она бы так и ходила, если бы не вспомнила слова вампира: «Он повинуется крови, Королева». Девушка поняла, что именно ей нужно делать. Направившись в сторону своей кельи, девушка осматривала стены и потолки каждого коридора, которое она проходила, и замечала всё больше и больше странных теней, которые следили за ней. Девушку это сильно нервировало, но она понимала, что сейчас она не может от них избавиться.
Зайдя к себе в келью, девушка села на кровать, и не найдя теней в комнате, девушка расслабилась. А расслабившись решилась на то, что сделала не так давно. Девушка прокусила себе руку, дабы обагрить кровью подарок своей матери. Стоило первой капли крови упасть на браслет, перед Элиссиф появилась из ниоткуда молодая девушка, в изумрудно-золотом платье и заговорила с ней.
— PrrraiewvieirrtcrtwviurruiirteirbpayA, tdiiertayA. AyA — eIcshrshreirierraieeircrteIcrra. И я так думаю, язык драконов тебе всё ещё даётся с трудом. Поэтому я продолжу разговор с тобой в более привычной для твоего слуха манере речи. Но для начала ответь мне, как давно ты знаешь, что ты — Дракон?
