Аэгрон последовал за рыцарем, ступая осторожно и крайне аккуратно. Пускай он и был рыцарем Светоносного Бога, но даже он не бывал ранее в этих местах. Храмовый город — был местом для высших ступеней церковной иерархии, и сюда не пускали всех подряд, тщательно скрывая секреты, что собирались сотнями лет. И сейчас его, молодого, пускай и перспективного, рыцаря вызвал к себе Иепархиат, высший круг епископов Церкви. Капитан вёл юношу узкими коридорчиками, которые освещались факелами, что находились по стенам, создавая впечатление полумрака и игры теней. Юношу не пугало столь причудливое зрелище, ведь в свои не полные два десятка лет он видел много страшные вещи, поэтому он шёл хоть и осторожной, но всё-таки гордой походкой.
Так они и шли, юноша и суровый рыцарь перед ним, меняя коридорчик за коридорчиком, сворачивая, меняя ход движения коридоров, словно пытаясь запутать любопытные взгляды, но они были твёрдо уверены в том, куда шли. Аэгрон уже потерял счёт времени, сколько они шли, время растаяло в узорах стен и теневых битвах, он почти вошёл в состояние транса, пока не услышал оклик Капитана:
— Мы пришли. Заходи, юный рыцарь, тебя уже ожидают. — с этими словами Капитан указал рукой, закованной в латы на массивную дверь, перед которой они остановились.
Аэгрон неверными руками толкнул дверь, и осмотрел ту мглу, что была внутри. По коже пробежал холодок, но юноша поспешил устранить этот мелькнувший страх и сделал шаг в неизвестность.
Стоило ему войти, он увидел, что попал в огромный зал, освещаемый прямым попаданием солнечных лучей из круглого ветрового окна, расположенного по центру потолка. Сейчас был полдень, ведь свет падал аккурат на трибуну, что находилась в центре зала, прямо под окном. Аэгрон оглядел весь зал и увидел множество трибун, что скрывала темень зала, но ничто не могло утаиться от его взора, острого, пронзительного, ясного, что достался ему от матери. Он видел множество фигур на трибунах, чьи лица скрывал капюшон их робы, не представляя возможным разглядеть их лица под плотной тканью. Сидящие на трибунах были прекрасно осведомлены о возможностях молодого воина, иначе, они не готовились так тщательно к их встрече, беспокоясь о своей анонимности.
— Встань у трибуны, Аэгрон, младший рыцарь первой священной гвардии. — прозвучал низкий бас откуда-то справа от юноши.
Аэгрон счёл нужным подчиниться данному приказу, хотя и его и начала обуздывать злость за столь грубое начало общения.
