Варвар, который ошибался полностью

Существо, валявшееся на берегу, рыбой все-таки не было. Длиной ярдов в семь, с четырьмя короткими мускулистыми лапами (когти были — мое почтение!) и плоским тюленьим хвостом, оно скорее напоминало химеру из сна-кошмара. Серая кожа покрыта подсохшей уже слизью, но без признаков чешуи. Морда и зубастая пасть — акульи, но жаберных щелей я не увидел и решил отнести эту уродину к разряду амфибий. Из пасти свисал какой-то сморщенный кожистый мешок розовато-синюшного цвета. По-моему, это был желудок твари. Как и акулы, тварь время от времени выворачивала собственный желудок наизнанку, чтобы очистить его от всякой дряни. Сдохла она от многочисленных укусов кого-то более крупного. Особенно этот крупняк потрудился над ее брюхом, в котором среди белых загнутых ребер виднелись осклизлые внутренности.

Так. Прав был Олник. Это мозгун, лузгавка или свиньяк — в сортах чародейских монстров я не разбираюсь. Сбежала тварь из брадмурского зверинца, вместе с другими бестиями. Ничего, спокойно купим проезд, аккуратно выедем по Чесночному или Луковому пути — и так же тихо заедем в Талестру, никакой мозгун нас не почует. Только бы гном не сильно вопил. Напоить его, что ли? По крайней мере, хуже стать не должно…

И еще я подумал вот что: если Олник прав насчет чудовищ, так значит, и про тень смерти за моим плечом он тоже прав, и мне стоит поберечься. Проклятый фемический суд! Чертова туча!

Толпа живо обсуждала монстра. По разговорам я понял, что тварь сама пришлепала с Бычьих Зубов по реке часом ранее, выхаркнула желудок и тут, на берегу рядом с таможней, околела.

Осмелевшие дети тыкали в чудовище палками. Собаки, поджав хвосты, обнюхивали тушу.

Я заметил несколько красных мундиров таможенной стражи. Где-то там и лейтенант Мраузек, один из призраков моего прошлого, настроенный ко мне вполне дружелюбно. Ну, сейчас дела решатся к моему благополучию.

— Дохлый зяблик! Я летаю! А-а-а-а-а!

Крессинда, заткни уж Олника, будь добра…

На крик из толпы протолкался один из мундиров — тонкий, как хлыст, с узкой полоской смоляных усов над верхней губой, ранней лысиной и желчным взглядом.

— Капитан Аджог Карибдиз.

— Фатик… хм… Джарси.

— Коммерсант?

А что, по моей зверской роже не видно?

— Лейтенант Мраузек… — заикнулся я и вдруг начал кашлять: горло царапали сразу два игривых котенка.

Оранжевая плеть зарницы хлестнула по лицу Карибдиза.

— Лейтенант Мраузек снят с должности за мздоимство и препровожден в столичную тюрьму. Теперь здесь честная… — он сделал значительную паузу, — власть. Народ дышит свободно и легко! У нас раздолье для свободной торговли! Вы коммерсант? — Он показал на наши повозки: — Товар?

Я сказал, что да — таки купец, а товар — ну да, в первом фургоне товар, а вон тот тролль — он не продается, нет, даже если очень хочется купить себе домашнюю игрушку. Пошутил. А у самого кошки скребли по горлу.

Аджог Карибдиз лично проверил товар, на что ему потребовалось три минуты. Когда он вернулся, молнии в его глазах сверкали ярче, чем в туче.

— Этот оккультный груз недопустим для ввоза как в Талестру, так и в Одирум! Товар арестован для разбирательств. Через час пожалуйте на таможенный двор, купец Фатик, хм, Джарси!

Я вновь начал безудержно кашлять, мечтая познакомить желчную физиономию капитана со своим кулаком.

Капитан Карибдиз развернулся и начал раздавать приказы.

Виджи тронула меня за локоть:

— Фатик?

Я захлебывался кашлем.

Шальной голос Олника промолвил:

— Эх, хорошо-о-о! — и грянул:

Жила однажды Нуробель,

Эльфийка с головы до пят.

И оказаться в постели с ней

Каждый из нас был бы рад!

Увы, уж нам не суждено

Познать ее со всех сторон:

Она за море уплыла,

Такой, увы, облом!

Мне захотелось провалиться сквозь землю.

Варвар и стыд — несовместимы.

Для дела — наденешь и женское платье.

Но не привыкай его носить слишком часто.

— Все помнишь? — спросил я у Шатци, когда Зелмо, бросив на плечо торбу с визжащими поросятами и бочонком прокисшего пива, утопал на юг, в свою семейную — представьте, у него была супруга — берлогу.

Брата колотило, как в лихорадке.

— Д-да… — Он посмотрел на меня, расширив глаза: пацан пацаном. И что в нем бабы находят? — Ты будешь рядом, Фатик? Ей же ей, я сбегу, если ты не будешь рядом!

Вместо ответа я показал ему кулак.

— Вечерком отпразднуем.