Варвара, вторая Кощеева сестра за молочной рекой, учится быть травницей, а на самом деле мечтает узнать секреты чародейские. Надо бы набраться смелости и попросить Кощея учить её другому, да страшно! Даже в глаза ему взглянуть страшно, не то что спорить…Она и не знает, что её уже спешат спасать из плена. Царевич Никита рассердил отца и теперь ему одна дорога — в Кощеево царство. Всем известно, что Кощей самых красивых девушек похищает! Нужно только пройти через молочные реки, потерять коня, перехитрить трёх кощеевых сестёр, а потом вызвать на бой самого великого бессмертного чародея.Но спасать придётся Варваре, и не только Никиту, но и Кощея.
— Никитка, вот ты где! Насилу нашёл.
Никита вздохнул — не получилось уединиться. Думал, что плакучая ива надёжно защищает от посторонних глаз. Да и место такое, на бывшей границе двух земель, помнит горе это место — мало кто тут просто так ходит. А отец, выходит, людей следить приставил.
— Да, ваше величество… Зачем искали? — обречённо спросил Никита.
— Да будет тебе! Нет никого, давай по-семейному! — проговорил Михей Никитич, усаживаясь рядом на берег речушки.
Посмотрит кто — сидит мужик в летах. Одет совсем не по-царски, в простую рубаху и коричневые штаны против обыкновенных пышных одежд в красно-белых тонах. Русую бороду с проседью как будто специально растрепал, соломенную шляпу по самые брови нацепил, только забранные в хвост белоснежные волосы выглядывают — ни дать ни взять крестьянин. Михей Никитич всегда говорил, что скромнее надо быть. Никита, впрочем, знал, что даже под домашней одеждой у отца всегда кольчужка из болотного серебра, а где-то недалеко притаилась охрана с самострельными луками.
Поплавок задёргался, и царь закричал:
— Ну, ну! Упустишь же!
Никита подался вперёд, потянул за нить слишком резко, и рыба сорвалась, напоследок плеснув по воде алым хвостом. Царь Михей разочарованно махнул рукой и передвинул удочку поближе к себе.
— Вот скажи, Никитка, тебе годочков-то сколько?
«А то тебе неведомо!» — раздражённо подумал Никита, понимая, к чему отец ведёт, а вслух сказал:
— Восемнадцать на днях исполнилось, батюшка.
— И что, скажи, у тебя в твои восемнадцать есть, а, Никитка?
Юноша промолчал, зная, что за этим последует — разговор который раз шёл по одной и той ж узкой тропке среди острых скал.
— Молчишь, — покивал царь. — И правильно. Нет у тебя ничего. Святозар в твоём возрасте уже старика внуком порадовал!
Никита это прекрасно знал: песни слагали о любви Святозара Михеевича и Ульяны Тихомировны, дочери соседнего царька, с которым не только войны удалось избежать, да ещё и землями разжиться получилось — не было больше у Ульяны ни братьев, ни сестёр, всё ей в наследство пошло. С тех пор царь Тихомир в местных байках и песенках перестал изображаться злокозненным крысоликим существом и превратился в дородного и щедрого красавца-мужчину. Даже о его договоре с Кощеем как-то подзабыли. Впрочем, чья бы корова мычала. Остался ли кто-то, кто с Кощеем дел не имел…
— А Третьян, Никитка? Третьяшик из-за тебя жениться не может, не положено младшенькому раньше среднего жену брать. Милка уже на других женихов заглядывается! Говорят, как гулять пойдёт, в косу ленточку едва заметную вплетает — намекает, понимаешь, соседям, что замужество под вопросом. Я бы уже и сам передумал, да у Третьяшика душа к ней лежит. Он уже извёлся весь! Я ему говорю — погоди, никуда твоя Милорада не денется, это она тебя по-женски терзает! А он уже который день в комнате запершись сидит, песни заунывные сочиняет. Все прислужницы подхватили, поют, вой во дворце стоит невыносимый. До чего дошло — шепчутся, что царевич топиться со дня на день пойдёт! Ты-то ночуешь и днюешь в своём шалаше, ничего не знаешь. Мать лицом побледнела, от еды отказывается. Выходит, Никита Михеич, нечего делать — надо жениться!
— Да я бы рад, батюшка, — покривил душой Никита, — но невесты подходящей нет!
— Как нет! — воскликнул царь. — А Светислава, дочь купеческая! В Цветана, что с южных озёр! Обе счастливы будут, если ты на них хоть посмотришь! Людмила Степановна, казначеева дочь, тоже в возраст вошла, если тебе кто попроще по нраву… Я сватов хоть сегодня пошлю!
Никита сморщился, поплескал босой ногой в речке, мальков распугал.
— Опять тебе в лесу ле́су мало, как я погляжу! — разозлился царь. — Судьба брата безразлична, на здоровье матери с высокого дуба плевал, доброе имя отца запачкать решил! Гордыня из тебя так и прёт!
— Да нет же, батюшка! Была бы по мне невеста, я бы сразу…
— Запряг прямо, а поехал криво… Всё, надоело! Сколько тебя уговаривать! — царь Михей вскочил на ноги, затрепетали ивовые листочки. — Даю тебе трижды по дюжине дней. Не женишься — не сын ты мне боле! Хоть из-под земли невесту доставай! Хоть в царстве Кощеевом ищи! Там, говорят, девиц свободных вдоволь!
Никита в смятении тоже поднялся на ноги.
— Царь-батюшка, да как же так!
— Всему бывает перемена, — сказал царь Михей. — Царским сыном быть — это не только карасей ловить да штаны просиживать.
Никита опустил голову. Вдруг и любимые птичьи песни показались издевкой, и ручей как будто насмехался над средним сыном.
