– Словно искупались, меда Ирма, верно? А теперь знакомьтесь – ваши собратья по… – и он снова фыркнул от смеха, – бродячему цирку.
Меня разглядывали, оглаживали, оценивали – прямо, не таясь, – и я хмелела от беззащитности, от того, что доверяю этим глазам. Доверяю им с первого взгляда. Молчание плескалось меж нами, бессловесное, безветренное, пока Герцог не насладился им вдоволь:
– Друзья мои, прошу беречь и открываться – фиона нола Ирма, к нашим и своим услугам… Или
– Меда, фион герцог. Меда. – Я слышала свой голос, я почти сразу узнавала его.
– Превосходно. – Кружевная манжета Герцога очертила незримую петлю – она заключила в себя эти прекрасные новые лица, эти сияющие очи. – Меда Амана. – (Серые-томные-огромные-влажные. ) – Медар Мелн. (Синие-дерзкие-озорные. ) – Меда Йамира. (Угольно-черные-бархатные-горячие, ох какие горячие. ) – Меда Алис. (Орехово-карие-мягкие, почти детские. ) —… Рид, кто это? Как я могла сразу не заметить его! Это же… – Медар Деррис, дорогая Ирма, ваш коварный похититель, прошу хотя бы жаловать, Рид с ней, с любовью.
Герцог не скрывал наслаждения сценой, а я вперилась в эти непроглядные глаза цвета вишни-паданки, а они в ответ прожгли насквозь мои. Деррис!.. Смятенные сумерки, ваймейнский говор, стук копыт, мои слезы, платок – все это вихрем пронеслось между нами, перемешиваясь, напиталось красками и тут же поблекло. И словно тугая, цепкая паутина, соткалась между мной и этим человеком странная, пугающая связь, без имени, без цели. Губы Герцога не шевельнулись, но готова поклясться – я услышала, как он шепчет: «Время настало, Деррис».
– Меда Ирма! – Наваждение развеялось, как странный сон. Распахнулась дверь, и через залу к нам поспешил красавец Дерейн, чтобы еще раз спасти меня. Я едва не бросилась ему навстречу.
– Дерейн, милый Дерейн, здравствуйте! Как я рада видеть вас снова! – И столько приветственной силы влилось в эти слова, что все улыбнулись, и даже Герцог вскинул брови:
– А-а, вот и ваш ангел-хранитель пожаловал. Ну, теперь почти все в сборе. Где же Локира?
– Она в саду, щебечет со своими розами, Герцог. – Голос Дерриса саднил мне слух, как царапина. Но, похоже, только мне.
– Идемте же в сад, меда Ирма, надо завершить церемонию знакомств. Богран в отлучке до вечера, но уже имел честь лицезреть вас мокрой в лесу. – (Фион Эган, я уже успела соскучиться по вашим остротам. ) – Да, и он, конечно же, уже осведомлен о вашем… хм-м… чудесном вызволении. Все свободны до ужина. Праздничного, разумеется, посему извольте облачиться подобающе.
Сад Герцога околдовывал даже ненастным зимним днем. Нагими плакучими ивами, глухим бархатом туй, сырым ароматом причудливых сизых папоротников и пестрыми мелкими звездами диких астр, вспыхивавших среди буро-зеленых остриёв умершей травы. Влажный гравий хрустел под ногами.
Повинуясь прихотям разбегающихся тропинок, мы пробрались в самое сердце этой сдержанной предсмертной красоты. И вдруг волшебное золотое видение сковало мои шаги: в небрежной штриховке карликовых пихт притаился хрустальный купол зимнего цветника. Он сиял и светился в сырой мгле, как оброненная кем-то драгоценность.
– Герцог, это изумительно!
– О-о, моя дорогая меда, смотрите внимательно. Большего от вас, новорожденной, никто не ожидает. И второе: всякий раз, когда слова готовы сорваться с ваших прелестных губ, задержите их на языке, помедлите вздох-другой, прежде чем распылить вовне. Кто знает, быть может, их нектар будет намного слаще и полезнее внутри вас, чем снаружи.
И вновь я не нашлась с ответом – и снова была тому рада. Мы вошли в цветник, и запоздалое эхо с новой силой вернуло мне поучение Герцога. Розы. Лилии. И гиацинты. И орхидеи. И Рид знает, какие еще нежнейшие и трепетнейшие его творения наполняли собой эту опрокинутую магическую чашу. Янтарное сияние сотен свечей плескало, выскальзывало сквозь пальцы кипящей зелени.
Смерч ароматов кружил голову. Не я его вдыхала, а вязкий тягучий воздух – меня. Я не заметила, как глаза мои закрылись сами собой: не было сил выдержать натиск такого великолепия. Герцог мягко взял меня под локоть.
– Откройте глаза, меда Ирма. Помните, вы уже не имеете права дезертировать. Идемте, поищем нашу фею цветов.
Осторожно Герцог сделал пару-другую неслышных шагов, раскрывая занавес цветочного буйства. От куста лазоревых роз нам навстречу поднялась маленькая хрупкая женщина неуловимых лет. Тонкие фарфоровые пальцы в крупных темных перстнях скользнули по небесным головкам цветов, слепо нырнули в волны седых прядей, бежавших от выпуклого матового лба к маленьким, будто нарисованным ушам. И вот уже взгляд сияющих изумрудных глаз смыкается с моим.
– Здравствуйте, меда Ирма.
– А вот и наш лесной эльф.
Локира бросает короткий взгляд на Герцога, и в нем – одна только нежная тишина. Мы стоим втроем среди этой невозможной, оглушительной красоты, вдыхаем чистую благодать, и у меня нет слов, которые стоило бы сейчас произнести.
