Тарелки тут же исчезли. Я уже собиралась вернуть скатерть и повесить на место, как на столе появился горшочек. Не такой здоровый, как предыдущий, но тот я бы не осилила. Мисочка с салатом тоже была на месте, и столовые приборы. Надо же, и обо мне позаботилась, хоть я и не просила. Это было очень кстати, после бега с утяжелением мне тоже не мешало бы подкрепиться.
Покончив с обедом, я вышла в свой торговый зал. И тут же поняла, что делать мне там категорически нечего. Грохот стоял такой, что было ясно: пока идут ремонтные работы, к лавке никто не приблизится. Впрочем, мне и без покупателей было чем заняться. Я подошла к шкафу и попросила:
– Теперь мне нужна бумага, а лучше небольшие картонки. И что-нибудь пишущее.
Пока мастер Гастор приводит в порядок лавку снаружи, мне не мешало бы сделать то же самое, но внутри. А я еще из своей прошлой жизни хорошо помнила, как раздражали меня магазинчики и роллеты на рынках, где к товарам не были пришпилены ценники. Никогда к таким даже не подходила. Во-первых, из-за стойкого ощущения, что меня тут попытаются обмануть и назвать цену с потолка. А во-вторых, вдруг окажется, что вещица слишком дорогая, и придется мямлить перед продавцом жалкое «ой, тогда не надо».
Шкаф выдал мне требуемое, правда, что-нибудь пишущее оказалось толстенным карандашом, который я едва могла обхватить пальцами. Неудобненько, но уж чем богаты. И приступила к работе – начала делать перепись товаров.
Что я там говорила, будто товаров в лавке мало? Нет, для того, чтобы плотненько расставить их по полкам, действительно маловато. Но вот когда начинаешь писать ценники, сразу возникает ощущение, что более чем достаточно. Теория относительности в действии. Последнюю картонку я заполнила, когда на улице уже стемнело. Все, теперь можно со спокойной совестью отдыхать. Но сначала я высунула нос за дверь. Мастер что-то то ли строгал, то ли рубил. В общем, полностью ушел в рабочий процесс.
– Заканчивай, – велела ему я. – И готовься к ужину.
А сама пошла на переговоры со скатертью. Кажется, к новому едоку она вполне благосклонна, так что я не без оснований надеялась на сытный ужин для мастера.
И не ошиблась. Положенный горшочек жаркого, миска с салатом и краюха хлеба были на месте. Гастор набросился на них с прежним аппетитом.
– Ну что, как прошло? Завтра с утра продолжим? – спросила я у него.
Он посмотрел на меня так, словно я сказала несусветную глупость.
– Да неужто на полдороги брошу? Конечно, продолжим. Только это, хозяйка… – он замялся, – доски бы надо. И краску.
Доски и краску, ага. Думаю, на это мой шкаф способен. Выдал же он мне флакончики с шампунями. Не думаю, что сгенерировать краску ему будет сложнее. Только вот таскать доски и передавать через прилавок я была не очень-то готова.
– Я подумаю об этом завтра, – выдохнула я. – А сейчас пора спать, и тебе тоже.
Мастер пытался что-то возразить, мол, не устал вовсе, но я напомнила ему про гипотетическое падение с крыши.
– Извини, дружок, но, пока ты тут работаешь, ты мне нужен в добром здравии.
Я состроила хмурую физиономию. Ни дать ни взять тиранка и диктаторша, которая требует невыполнимых вещей. Чтобы мой сотрудник, не дай бог, не подумал, что я его жалею.
Он вздохнул.
– Ну как скажешь. Только я бы еще поработал.
– Много ты наработаешь в темноте, – я была непреклонна. – Выспишься хорошенько, а потом добро пожаловать.
Выходил из лавки он не слишком счастливым. Я понимала почему: тяжело ему возвращаться в пустой дом, где каждый угол, каждая занавесочка, каждая салфетка напоминают об умершей жене. Только вот что я могла поделать? Не укладывать же его в свою кровать. Так далеко моя забота о персонале не заходила. Да и как бы он туда прошел? Чтобы попасть в мою комнату, нужно как минимум зайти за прилавок, а это, насколько я поняла, дело весьма опасное.
А вот я туда вполне могла войти. Приняла душ, затребовала у шкафа ночную рубашку и с удовольствием вытянулась на кровати. Денек выдался тот еще.
– А ты молодец, – подала вдруг голос одна из тапочек.
– Неплохо справляешься, – подтвердила другая.
Ага, уж так справляюсь, что сил нет. Целую серебрушку наторговала. Да и в помощи мастеру не очень-то и продвинулась. Инспектор так и не явился. Неужели получил нагоняй от своей подружки? Могу себе представить, такая кому хочешь выест мозг чайной ложечкой.
И все же этот вопрос требовал уточнения.
– А что наш инспектор? – спросила я у тапочек. – Часто ли приходит?
Какое-то время они молчали. Потом одна осторожно спросила:
– А зачем он тебе часто?
Рассказывать им о подозрениях Гастора я не хотела. Во-первых, лавка вместе со своими тапочками и сама была под подозрением. К тому же сил на долгие беседы у меня уже не осталось.
– Дело к нему есть, важное.
И снова тапочки замолкли. А потом одна тихо сказала:
– Ты это… Не вздумай на него заглядываться, да еще и кручиниться.
– Чего?!!
Накатившая было дрема моментом с меня слетела. Я возмущенно уставилась на тапочки. Вот, значит, какие они выводы сделали! Они мое возмущение поняли по-своему.
