К этому времени окончательно стемнело, и я невольно вспомнила, как бежала сломя голову, напуганная подсмотренным в окне редакторши. Стало не по себе. Я дернула плечами, пытаясь отогнать пугающую картинку, но она не желала отгоняться.
Казалось, что за спиной сгущаются тени, подкрадывается кто-то незримый. И кромешная тьма, чуть разбавленная светом луны, не добавляла мне смелости.
Я привыкла к яркости мегаполиса: к фонарям, электрическому свету в окнах, лучах фар, сиянию неоновых вывесок, а тут все это отсутствовало в принципе.
В кустах у обочины что-то зашуршало. Сердце ухнуло куда-то в пятки. Звук повторился. Что это? Может, кот. А может, вурдалак. Тут вообще есть вурдалаки? Вполне могут быть…
Я ускорила шаг, но было поздно: из кустов мне навстречу выскользнула тень.
– Ой! – только и смогла пискнуть я.
Застыла на месте не в силах двинуться. Уж лучше бы бежала, как в прошлый раз.
– А ты чего это по ночам одна ходишь? – раздался скрипучий голос, показавшийся мне смутно знакомым.
Когда тень приблизилась, я смогла хоть что-то рассмотреть и с облегчением выдохнула. Это была старая знакомая – старушка, что приходила ко мне в лавку за натиркой и рассказывала таинственную и печальную историю инспекторова сердца.
– Я домой возвращаюсь, ну то есть в лавку, – зачем-то начала оправдываться я.
– Опасно ночью! – заявила старушка. – Больше так не ходи. Кавалера заведи, что ли, чтобы провожал.
– Обязательно об этом подумаю, – покладисто проговорила я.
Спорить ещё и с ней мне не хотелось. У меня, вон, тапочки в качестве дуэньи, с нравоучениями они прекрасно справляются.
– Доброй ночи, – вежливо сказала я и, ускорив шаг, побежала по дорожке.
Надо же, опасно ходить ночью. А что тогда она сама делает на улице, да еще и в кустах?
Вернувшись в лавку, я быстро нацепила тапочки и пришла к сундуку.
– Мне нужна музыка для личного пользования. Достаточно громкая, чтобы было всем слышно на улице, но приятная. Такая, что нравится местным жителям.
Сундук открывала смело. Так, будто и не ожидая, что чего-то там может и не появиться. И все появилось. Вернее, не все, а небольшая – размером с мыльницу – шкатулочка. Явно музыкальная – на крышке фигурка долговязого и пучеглазого лягушонка, который зачем-то напялил парадный смокинг и шутовской колпак, а в перепончатые лапы взял дирижерскую палочку.
Я вздохнула.
Да уж, заказ выполнен, но что-то не в полном объеме. Если соберется много народу, за всем этим шумом и гамом тихое треньканье шкатулки просто никто не услышит.
Ничего особенно не ожидая, я откинула крышку. Лягушонок-дирижёр переместился на бортик. Внутри шкатулки я рассмотрела фигурки музыкантов: тоже странно одетых зверей, птиц, рептилий. Особенно меня поразил боров-барабанщик.
И тут грянула музыка.
Звуковая волна сотрясла стёкла в окнах, оглушила меня и, наверное, перебудила-напугала всех соседей. Кот, мгновение назад мирно дремавший на счетах, взвился под потолок и драпанул, будто за ним гналась волчья стая, не меньше.
Я быстро захлопнула шкатулку, сглотнула, избавляясь от воздушной пробки в ушах.
Мда, была неправа, недооценила. Почему я решила, что маленькая – непременно тихая?
Я покрутила шкатулку в пальцах. Лягушонок снова угнездился на крышке, и я погладила его пальцем по шутовскому колпаку. Ну что ж, кажется, у меня все готово и презентация состоится.
День презентации, или как тут говорят, показа, выдался очень беспокойным. Казалось бы, что тут делать: вот они, столы, вот они, пирожные с лимонадом, вот она, шкатулка музыкальная. Выставил все да презентуй себе на здоровье!
На деле же получается не так просто.
Пирожные начали приносить с самого утра, партиями. А как их прикажете хранить в помещении без холодильника? Пришлось клянчить у сундука морозящий камень.
К счастью, сундук снова пошел мне навстречу и выдал нужный артефакт без долгих уговоров. Он вообще в последнее время стал на удивление покладистым. Только вот морозящий камень мигом превратил в подобие холодильника всю лавку.
Я перенесла пирожные в свою комнату на стол, и камень туда же.
Теперь у меня было только одно ледяное помещение.
Однако морозил этот камешек будь здоров! В лавке тоже было зябко, так что пришлось просить у шкафа сначала теплую шаль, потом шерстяные носки, а потом и теплые перчатки и всякий раз перед выходом во двор все это с себя снимать, а по возвращении – надевать обратно.
А во двор бегать приходилось постоянно.
Например, для того чтобы объясниться с группой горожан, которые уже пришли на показ и возмущались: уже полдень, а еще ничего нет. На мои возражения, что пяти часов тоже еще нет, они удивленно вскидывали брови: «А там разве по времени? Мы думали, весь день будет праздник».
Потом столы. Тяжелые, дубовые, вовсе не те садовые столики, что я себе представляла.
Ох и намучались мы с мастером Гастором, пока решили, как их расставить!
Надо сказать, столы были хороши, с красивыми резными узорами по всей поверхности. Я тут же представила, как все это великолепие заляпывают кремом и заливают лимонадом.
