Между тем, отчасти я вздохнула с облегчением. Ведь можно было придумать какой-нибудь другой способ отомстить Вики – так, чтобы избежать ее встречи с мамой. Это было слишком опасно, учитывая непредсказуемое мамино состояние. Однако, когда мы вышли из поезда в Пензансе, мама вдруг ткнула меня локтем в бок.
– Смотри. Это она стоит там, на платформе. Нам сегодня везет. Скорее. Идем за ней!
Черт. Мама уже мчалась вперед и запрыгнула в поезд, следовавший в обратную сторону. На каждой станции мы следили за тем, не вышла ли Вики. Но она оставалась в поезде. Таким образом мы проделали весь путь обратно до Паддингтона.
– Держись рядом со мной, – велела мне мама. – Мы не должны ее упустить.
Когда Вики Гаудман села в метро на ветку до Уимблдона, а потом сделала пересадку, мне стало ясно, куда она направляется.
– Кингстон, – прошептала я. – Дэвид упоминал это место. У них там дом с Таней, помимо квартиры в центре Лондона.
Мама оказалась мастером вести слежку. Мы держались достаточно близко, чтобы не упустить свою жертву, но в то же время довольно далеко, чтобы не быть замеченными. В конце концов, Вики свернула на уютную боковую дорогу с растущими вдоль нее деревьями, а затем направилась к дому, возвышавшемуся справа за высоким забором.
– Черт возьми! – выдохнула мама, когда мы заглянули во двор. Я тоже была впечатлена. Дэвид и Таня жили в самом роскошном месте, которое мне когда-либо доводилось видеть. Перед тройным гаражом был припаркован спортивный автомобиль. На фасаде красовались окна с ромбовидными перемычками и коробка охранной сигнализации. Вики прошла через боковую калитку, которая, судя по всему, вела в сад за домом.
– Как ты думаешь, что она там делает? – спросила я.
– Мы этого не узнаем, если останемся здесь, верно?
– Но они нас увидят!
– Ты что – не понимаешь? Это же настоящая удача! Мы можем пойти сейчас и рассказать этой Тане, что ее муженек сделал тебе ребенка. Может, хоть с нее удастся получить какие-то деньги.
– Но что насчет Вики…
Слишком поздно. Мама уже бросилась вперед.
С задней стороны дома находилась большая застекленная терраса – двери туда были открыты. Я успела заметить там Вики и Таню, а также восхитительный шезлонг для загорания. Затем мы быстро спрятались за кустом.
– Если что-то пойдет не так, беги туда, – прошептала мама, показывая на деревянную калитку в глубине сада.
– Давай лучше уйдем прямо сейчас. Пожалуйста.
Но мама продолжала наблюдать за тем, что происходило на террасе. Я последовала ее примеру.
Женщины ожесточенно спорили. Я слышала злость в их голосах, хотя не могла разобрать слов. Потом они внезапно набросились друг на друга.
О Боже! Вики и Таня дрались. Затем послышался глухой стук, когда Таня, падая, ударилась головой о стол.
– Беги! – толкнула меня мама. – Живо!
Скорее, через калитку. Мимо телефонной будки. Назад, на главную дорогу. Сердце бешено колотится. Завернуть за угол. Спрятаться за мусорным баком. Лишь тогда я наконец осмелилась обернуться. Где же мама? На несколько мгновений меня охватил ужас – вдруг ее поймали? В конце концов она появилась, тяжело отдуваясь.
– Черт возьми. Не бегала тысячу лет, – усмехнулась мама. – Пришлось несколько раз останавливаться, чтобы отдышаться. Ты не поверишь, что там произошло. Похоже, эта тюремщица Гаудман не такая уж паинька.
Мне предстоит снова отвечать перед судом, и я собираюсь с духом. Пенни предупредила меня, что она рассказала стороне обвинения историю про моего потерянного ребенка, Патрика, хотя я просила ее этого не делать.
– Это было необходимо, Вики. Нам нужно сделать все возможное, чтобы завоевать сочувствие присяжных.
Я могла бы высказать ей свое возмущение, но удержалась: возможно, она все же права.
Я также могла попросить сделать более длительный перерыв или даже провести повторное слушание дела, в связи с появлением Дэвида, но мне хотелось уже, чтобы все поскорее закончилось.
В результате я ответила сначала на вопросы своего адвоката, а затем слово вновь взяла барристер обвинения, ввиду новых обстоятельств, открывшихся благодаря свидетельству моего бывшего мужа.
– Соседка видела, как вы выходили из дома Тани в день ее убийства, – говорит она. – Кроме того, другая соседка, не назвавшая себя, позвонила в полицию из телефона-автомата. Вы признаете, что действительно были там?
Голова у меня начинает кружиться. В ушах раздается гудение – это плохой признак. О нет, только бы не случился приступ. Я должна во что бы то ни стало продержаться, пока не закончится этот суд.
– Я просто хотела спросить у нее – знает ли она, где находится Дэвид.
– Если бы она знала, почему бы она стала скрывать это от всех?
