– Я подумала, что она может прикрывать его. Когда после разрыва с Дэвидом мы занимались разделом имущества, я обнаружила в его кабинете несколько документов, на которых стояла и подпись Тани: это были договоры на покупку недвижимости стоимостью в несколько миллионов – на подобное мой муж пытался уговорить меня незадолго до нашего расставания. На основании этого я пришла к выводу, что Таня тоже принимала участие в отмывании денег и ей было прекрасно известно, что Дэвид далеко не безупречен в ведении своего бизнеса. Однако когда я затронула эту тему в разговоре с ней, она набросилась на меня.
– Понятно. И как вы отреагировали?
– Полагаю, я включила свои навыки самозащиты.
– Полагаете?
Головокружение становится еще сильнее.
– Я не очень хорошо это помню. Как я вам уже говорила, мои лекарства могут сказываться на памяти.
– Какая удобная отговорка.
– Протестую, Ваша честь.
Судья наклоняет голову – очевидно, в знак согласия.
– Прошу вас воздерживаться от сарказма во время судебного заседания.
Барристер извиняется.
– Что именно вы имели в виду, когда сказали, что включили навыки самозащиты?
Я знаю, что это прозвучит невыгодно для меня. Однако такова правда.
– Нас обучали самообороне, когда я проходила обучение для работы надзирателем.
– Вы нанесли ей какие-либо травмы?
– Напрямую – нет.
– Пожалуйста, поясните.
– Ну… она ударилась головой о стол, когда я ее оттолкнула.
Я чувствую себя слишком виноватой, чтобы взглянуть на Пенни. Мне следовало рассказать ей об этом раньше. Но я надеялась, что удастся как-то избежать этих объяснений.
– Так же, как когда-то вы сломали одному заключенному ключицу, а другому повредили шею?
– Возможно, – шепчу я.
– Громче, пожалуйста.
– Возможно. Но я не думаю, что Таня получила тогда какую-то серьезную травму.
– Откуда вы можете это знать?
– Она вполне могла после этого разговаривать. Велела мне убираться. Именно так я и поступила.
– Вы помните, как душили ее цепочкой?
– Нет.
– Но, может, вы забыли об этом под действием вашего лекарства?
– Нет, я так не думаю.
– Однако вы недавно говорили, что вам случается забывать происходящее. Поэтому как вы можете быть уверены?
– Я не убийца.
– Полагаю, это должны решить присяжные. Что вы сделали с цепочкой?
– У меня не было никакой цепочки.
Барристер тяжело вздыхает.
– По словам соседки, она видела, как вы несли что-то в руке, а потом, убегая, спрятали это в сумку.
– Да. Это так.
Весь зал затаивает дыхание. Я чувствую, что попала в дурацкое положение. То, что я сделала, кажется мне теперь настоящей глупостью, хотя тогда я была уверена, что поступаю правильно.
– Оказавшись в доме Тани и Дэвида, я заметила кое-что, принадлежавшее мне. И я это забрала.
– Вы что-то украли?
– Нет. Я же сказала, что это принадлежало мне. Оно, видимо, затерялось среди вещей Дэвида, когда мы делили наше имущество после развода.
– Что это было?
– Деревянная резная ложка, принадлежавшая моей маме, которая умерла, когда я была ребенком. Это очень памятная и дорогая для меня вещь. Когда я пришла, Таня принялась вертеть ее в руках, и мне показалось, что она хотела меня ею ударить. Потом, уходя, я захватила ложку с собой. Мне не хотелось, чтобы она оставалась у этой женщины. Дэвид прекрасно знал, что значит для меня эта вещь. Он должен был вернуть ее мне.
– У «этой женщины»? – повторяет мои слова барристер. – Вам определенно она не нравилась.
– Разумеется, нет. Она украла моего мужа.
– А где сейчас эта так называемая резная ложка?
– Ее забрала у меня полиция, вместе с остальными вещами, когда я была задержана. Но потом, когда я рассказала об этом своему адвокату и она стала выяснять, в полиции заявили, что ложки у них нет.
– Вот как? В таком случае я могу утверждать, что вы все же несли в руках цепочку. Вроде той, которая была найдена у вас в подвале в коробке, вместе с вашей старой униформой, – когда полиция обыскала ваш дом вскоре после убийства Тани. Цепочка оказалась хорошо протертой, без каких-либо следов.
Присяжные изумленно выдыхают.
Я стараюсь как можно тщательнее подбирать слова.
– Я уже заявляла, что не имею ни малейшего понятия, как эта цепочка туда попала. Кроме того, полиция задержала меня прямо на станции, прежде чем я успела добраться до дома, – так что в любом случае это не может быть та самая цепочка.
– Вы могли попросить кого-нибудь другого отнести ее к вам домой. Например, какую-нибудь сотрудницу мистера Гаудмана, тоже имеющую с ним счеты.
– Я ничего такого не делала.
– Как вы можете быть в этом уверены, миссис Гаудман? Мы ведь уже выяснили, что при вашем заболевании и принимаемых таблетках память вполне может вас подводить.
Я думаю о том, в чем именно меня подводила память. Я могла забыть налить воду в чайник, прежде чем его включить. Мне обязательно нужно было записывать каждую назначенную встречу в журнал. Иногда я не помнила, куда положила ключи от входной двери.
