– Мне нужно, чтобы там был психолог. – Я услышала, что мой голос прозвучал холодно и отчетливо. – Специалист по семейной психологии.
– Хорошо, посмотрим, что можно сделать.
– Нет. – Мне самой с трудом верилось, что это все говорила я. – Я соглашусь на это предложение только в том случае, если вы однозначно скажете «да».
Мой шеф был явно раздражен этим напором.
– А что если нам не удастся найти психолога?
– Тогда мне придется задуматься о возможности моей работы в тюрьме.
Конечно, я пошла ва-банк. Но это того стоило.
Блок матери и ребенка был открыт с большими фанфарами в прессе. Один журналист опубликовал обо мне статью в крупном таблоиде, назвав меня настоящей «движущей силой». Он написал, что я «не боялась работать на совесть» – отстранила от службы надзирателя, пользовавшегося мобильным телефоном, следила за тем, чтобы курящих и некурящих заключенных не помещали вместе в камеру, и возобновила регулярные тесты на наркотики, которые до этого проводились нечасто из-за нехватки персонала. Из-за этого всем сотрудникам (в том числе и мне) приходилось перерабатывать, однако таким образом удалось снизить в тюрьме количество нарушений.
Когда по внутренней почте мне однажды прислали карикатуру на меня, я приколола ее на доску объявлений для персонала, сделав вид, будто мне вовсе не обидно, – хотя я была изображена там раза в три толще, чем на самом деле, и с волосами на подбородке.
– Я бы не стала так делать на твоем месте, – сказала мне Джеки.
Когда я переводилась на работу в новую тюрьму, то позвала ее с собой, как и еще одну из старших надзирательниц, Фрэнсис, которой я доверяла.
– Нет смысла что-либо скрывать, – отозвалась я. – Пусть лучше они будут этим обескуражены, чем я стану делать вид, будто ничего не произошло.
К тому же я поступила на эту должность не для того, чтобы быть популярной. Я сделала это, чтобы честно выполнять свою работу. Слишком часто мне доводилось видеть, как сотрудники тюрьмы пренебрегали своими обязанностями или даже злоупотребляли властью. Это был стадный менталитет: хватало нескольких дурных примеров, чтобы все остальные тоже последовали им. Именно поэтому я инициировала служебную проверку в отношении двух надзирателей, избивших заключенного – как они утверждали – в порядке самообороны, тогда как – по показаниям его сокамерника – они потребовали у него отдать сигареты, а он отказался.
Однако самым большим моим достижением в установлении нового порядка в этой тюрьме был прием в штат Патрика Майлса, психолога.
Он выделялся среди остальных кандидатов не только своей квалификацией, но и необыкновенной эмпатией.
– Связь между матерью и ребенком сильнее, чем какая-либо другая, – сказал он мне на собеседовании. – Это бесчеловечно – разрывать ее и ожидать, что все пройдет без особых последствий для обоих.
– А мать может как-то справиться с этим? – спросила я.
– Да, если ей оказывать правильную психологическую поддержку.
Потом, к некоторому моему смущению, психолог бросил взгляд на мою левую руку.
– У меня у самой нет детей, – быстро сказала я, заглянув в его резюме. Семейное положение: не женат. Я глубоко вздохнула: – Одна заключенная, которую я знала, повесилась из-за того, что не смогла пережить расставания со своим малышом.
Психолог кивнул:
– Да, я читал об этом. Это было на вашем прежнем месте работы, верно? Саманта Тэйлор?
Оказывается, он хорошо подготовился.
– Ей совсем не с кем было поговорить? – спросил Патрик.
– Разве что с другими женщинами.
Он покачал головой. У него было доброе лицо с небольшими морщинками возле темно-карих глаз – очевидно, от привычки смеяться или грустить. Потом он с горечью провел рукой по своим коротким, черным, вьющимся волосам.
– Это может навредить еще сильнее. Там, где я работал раньше, мне довелось наблюдать, что женщины, которым предстоит скорое расставание со своим ребенком, проявляют огромную зависть к тем, у кого есть еще впереди несколько месяцев. Так что мы должны быть с этим очень осторожны.
– Вы говорите так, будто уже получили эту работу.
– Прошу меня извинить. – Патрик развел руками. Ногти у него, как я заметила, были аккуратно подстрижены. – Я, как всегда, забываю обо всем, поддавшись энтузиазму.
Как выяснилось впоследствии, он умел заражать энтузиазмом и всех остальных.
Я редко виделась с Дэвидом в прошлом месяце, потому что сначала у него была деловая поездка в Штаты, а потом он отправился с женой на Мальдивы на Рождество. Сама я в это время была занята семейными делами. Один парень из айти-отдела компании пригласил меня на новогоднюю вечеринку, но я сказала, что уже договорилась отмечать в другом месте. На самом деле мне просто требовалось все обдумать.
Отсутствие Дэвида заставляло меня нервничать. Я должна была еще столько всего сделать. Это походило на ситуацию, когда скользкая рыба срывается с крючка и остается лишь надеяться, что она снова клюнет и удастся завершить начатое.
