Голос явно принадлежал Ширанту, но вот тон, которым это было сказано… Мне вдруг стало зябко настолько, что показалось, будто я лежу в ледяной болотной жиже. Еще немного, еще пара мгновений, и эта проклятая жижа хлынет мне в рот и нос. И я захлебнусь. Я даже дышать боялась, настолько реалистичными были мои ощущения. Не зная, как поступить и что вообще происходит, в ужасе от приближающейся смерти, я на одних инстинктах рванула вверх, чтобы не захлебнуться, не утонуть. И…
Мои глаза наконец открылись. Ощущение опасности оказалось именно тем толчком, который заставил наконец мое тело действовать. Даже хлынувший в глаза свет, ослепивший меня на несколько мгновений, меня не замедлил. Я вскочила и шустро отползла к противоположному краю кровати, подтянув к груди ноги. Оказалось, очень вовремя.
Когда глаза более-менее привыкли к свету, я с ужасом увидела перед собой своего жениха. С перекошенным от ярости лицом и зажатым в кулаке ножом, лезвие которого светилось иссиня-зеленоватым, мертвенным светом.
Сердце в груди замерло, трусливо съежившись в крошечный комочек. В темных глазах Ширанта, уставившихся на меня, не мигая, отражались крошечные язычки пламени. Словно напротив него не я сидела, а саламандра. Или горел очаг. От этих жутких, огненных отблесков мне становилось еще страшнее.
Я сильнее вжалась в спинку кровати, обхватила руками колени. Ширант, заметив мое движение, хрипло прокаркал, и я не сразу поняла, что это был смех:
– Что такое, дорогая невестушка? Ты не рада видеть своего жениха?
Широко раскрыв глаза, я в ужасе смотрела на артефактора. Что с ним случилось? И он ли это вообще?
Сглотнув застрявший в горле комок, я с трудом прошептала:
– Рада. Очень. Вот только нож в вашей руке меня пугает. Зачем он вам?
Ширант снова хрипло закаркал. И от странного звука его смеха у меня пробежал мороз по спине.
– Как зачем нож? А как же мы будем обряд проводить? А, невестушка?
Мне стало еще холоднее:
– Какой обряд? Его же жрец в храме перед статуей Святой Бригитты проводит!
– Пфф!.. Маленькая слезливая святая меня не интересует! Ее обряды годятся только для романтичных дурочек. Настоящие мужчины проводят совсем другие обряды…
Ширант встал коленом на постель и потянулся ко мне. В глубине его темных глаз уже не просто мерцал язычок пламени. Там уже бушевал полноценный пожар и мне показалось, что огонь вот-вот выплеснется наружу из мужских глаз и поглотит меня целиком. В ужасе взвизгнув, я постаралась отпрянуть как можно дальше от жениха. И едва не свалилась с кровати.
Собственный вопль буквально оглушил, ударив по ушам. Но жених даже не поморщился. В глубине души у меня шевельнулась надежда, что сейчас кто-нибудь прибежит на мой крик, ведь в доме Аранта полным-полно прислуги. И рядом с моей комнатой всегда кто-то отирался в надежде увидеть поближе фею. Но Ширант задушил эту надежду на корню:
– Не волнуйся, дорогая, я позаботился о том, чтобы нам никто не помешал. – Он хищно усмехнулся и, дотянувшись, ухватил все-таки меня за запястье. – Иди сюда, милая, не зли меня! Пора начинать обряд!
Я даже пискнуть не успела, как оказалась прижатой к мужской груди так, что не могла не то, что шевельнуться, не могла даже свободно вздохнуть. Глаза Ширанта с пугающим пламенем в зрачках оказались почти у самого моего лица. Я даже испуганно облизнула внезапно пересохшие губы. Лучше бы я этого не делала.
В глазах жениха полыхнуло демоново пламя. И прежде, чем я сообразила, что сейчас произойдет, Ширант стиснул меня в стальных объятиях и впился в мой рот.
Наверное, в его понимании это был поцелуй. Не знаю. Для меня это оказалась пытка. Губы словно раскаленным железом клеймили. Больно было так, что я замычала и задергалась в его руках, в тщетной попытке освободиться. В голове мелькнуло, что если сейчас никто не придет и меня не спасет, то…
Что то, я додумать не успела. Потому что внезапно в комнате раздался натуральный разбойничий свист. Потом что-то глухо ухнуло, хекнуло и… Ширант обмяк, перестав терзать мои губы. А потом и вовсе сполз по мне лицом вниз.
Я озадаченно и перепугано уставилась на мужчину в отключке, уже открывая рот, чтобы позвать на помощь, как услышала над головой едкое:
– Чего уставилась на него, как на явление Святой Бригитты? Ждешь, пока очухается и завершит начатое?
Я все-таки икнула. Потому что над кроватью и распростертым на ней обморочным артефактором парил, как орел. маленький ирга и грозно попыхивал дымком из ноздрей.
– Ну? Я долго буду ждать?
Я глупо хлопнула ресницами. Чего от меня ждет Коша?
– Не смей кричать на мою фею! – Откуда-то сбоку, кряхтя, как древний дед, на кровать забрался Емеля. – У Мариэллы тонкая душевная организация, правда, моя фея? – Что можно ответить на такой провокационной вопрос? Я осторожно кивнула. Емеля просиял: – Вот! Откуда ей знать, что требуется твоей разбойничьей натуре? Может, ты обедать собрался и хочешь ножик одолжить?
Коша оскорбленно сложил крылья и прыгнул сверху на край кровати:
– Да этим ножиком только паукам языки резать! Чтоб не болтали много!
Емеля надулся, сразу увеличиваясь в размерах:
