— Стоять и ждать. Он — один, нас — двое. Должны «разминуться», — и поправила сумку на плече.
— Так вы предлагаете нам…
— Прокурат. Пятая комтурия, — и подцепив рукой шлем, сдернул его с головы. — Рыцарь Подугор. Явите для проверки свои паспорта…
Вот о чем должна подумать в первый момент «нормальная женщина» в такой важной для себя ситуации? Прямо перед ней стоит бывший любимый, а ныне — непрощенный предатель и всем своим видом являет суровость закона. А она, эта женщина — в чужой, кстати, незаконной личине. Да еще рядом с беглым из-под стражи бес знает кем. А действо все происходит на узкой предгорной дороге. И к тому же… Хотя, в случае с «нормальной женщиной», все вышеперечисленное уже — абсолютно запредельный абсурд. Так что, рыцарь Вешковская, кончай на него пялиться и бери себя в руки…Рыцарь Вешковская!
— Явите для проверки паспорта, — «бывший и ныне» в одном лице, перевел взгляд с меня на Ванна. Внимательный и спокойный. — У вас с этим какие-то проблемы?
Пора вступать «вторым голосом»:
— У нас никаких проблем нет, — «вступила» почти мужским басом. — Кх-ху. Потому как документы носить повсюду с собой не обязаны. Нет такого закона в Ладмении.
— Угу-у? — семь лет прошло, а привычка — все та же. Вот сейчас свои брови сдвинет для «утяжеления туч». — Закона такого, конечно же, нет, — предсказуемо свелись они к центру. — Однако места здесь не для прогулок.
— А с чего вы взяли, что мы вышли гулять? А может, у нас с… братом дела?
— Да! — не то удивился, не то подтвердил мой загадочный «брат». И спасибо, что рот свой открыл. Хотя с его лексиконом… — И-и… мы против насилия, потому как подобным порождается лишь подоб…
— Не обращайте вниманья. Он в канцелярии при епархии служит. Проповеди за выступающими строчит.
— Ну, тогда мне понятно, — постучал пальцами по шлему Ник. — Только вот непонятно: что за «дела» у вас в этих краях?
— Личные и срочные. И о них мы тоже вам… а, ладно! В долю ведь не попроситесь? Мы ищем исходный материал для философского камня. За этим и обследуем местные шахты.
— Киноварь, что ли?
— Нет, ртутный камень, — а в алхимии ты, по прежнему — «колба».
— Ну, да, конечно, — хотя свечения прощупываешь очень качественно. Да только с моей проверенной личиной оно в комплекте идет (спасибо урокам «хамелеонства» от Глеба), а «брат» и без того за «блаженного», лишь только рот свой открыл.
— Ну, мы пойдем?.. Господин рыцарь?
— А-а, стоять, — и будто бы воздух вздрогнул… Ник еще раз черкнул поверх моей головы глазами и… ошейник на Ванне. Только искорки на самом дне глаз — увидел. — У меня к вам будет… просьба, — свободной от шлема рукой хлопнул по карману штанины. — Просьба… будет. Есть описание наружности одного типа… да где же оно у меня… Пожалуйста, подержите, — всё! Игры кончились. И в доказательство — взлетевший прямо в мою сторону шлем. Потому что я знала, что последует дальше.
И в ответ запустила сама. Заклятием «паутины». Шлем отбросило вправо, вновь открыв мне обзор, чтоб через доли секунды, лишь успеть осознать — он тоже… успел. Удар заряда сложил меня надвое, и уже отлетая спиной, я увидела, как Ник, накрытый «сеткой», плашмя падает к ногам своего грифона. А потом приземлилась сама. Не очень удачно. Совсем…неу-дач…
— Ч-чирк!
— Агата, не плачь.
— Я не плачу. Это солнце глаза слепит и они от того…
— Угу… Больно не будет. Года быстро эту хобью щепу из тебя выдернет. У него — опыт.
— А ты не ругайся. Научился у старшекурсников. О-ой.
— Агат, я даже еще не начал… Ник, откуда лучше подлезть, как думаешь? — и два затылка, русый и темный, склонились над моей вытянутой в траве ногой.
Я закатила к небу глаза. И зажмурилась, хватая ноздрями солнечный запах полыни:
— Ну, долго вы там еще?
— Сейчас начнет… Давай я тебе дуть стану? Аф-фу-у-у.
— А на лицо-то зачем?
— Чтоб твои невсамделишные слезы быстрее просохли, — Ник изо всех сил старался выглядеть взрослым. Даже глаза не смеялись. — Впредь тебе, Агата, урок: не лазить по старым деревьям с сухими ненадежными сучьями.
— Ну, у тебя же оно получилось? — мои растрепавшиеся волосы ветром мазнули ему по лицу. Ник сощурился:
— Так я же — пацан и…
— А-ай!
— Года, осторожней давай!
— Я и так стараюсь!
— Погоди. Я дуть ей на рану стану.
— Нет!.. Нет. Лучше руку мне свою дай. Руку! Так лучше… Так намного лучше… Уф-ф. Года, можешь начинать…
— Чирк-чирк!
Вот опять этот сон. И к чему?.. В последний раз непрошено являлся в Бередне. Сразу после моста и демона… А сейчас-то… Хлобысь! Собственной памятью по горячему лбу! И открыла глаза…
— Чирк-чирк!.. Чирк! — гулко множась в высоком пещерном своде.
— А, ну, прочь. Прочь отсюда.
— Он не улетит, Николас. Там темно и холодно, — и душевно-просительно. — Эль?..
— О-о-о… — два мужских силуэта сквозь пламя костра, одновременно обернулись. — Здра-вствуйте, тысь моя майка, — добро пожаловать обратно в «абсурд реальности».
— Здравствуй, Агата. Тебе вставать с лежанки нельзя. Левая лопатка не до конца восстановлена.
— Это я поняла. А вот чего ты тут расселся? И где вообще «тут»?
— Мне на вопрос стоя отвечать?
— И желательно с другой стороны от входа.
