— Хранит вас Артемида! — негромко сказала Бондарева.
Я чувствовал, что Наташа немного волнуется, что было неожиданно для меня. И эту фразу — «Хранит вас Артемида» — на моей памяти она повторяла второй или третий раз. Пусть эта девочка (для меня, Астерия, она девочка) всей душой верит в мою возлюбленную богиню. Быть может когда-нибудь случится так, что я познакомлю ее с Арти на самом деле.
— Сейчас будет касание, — предупредил Лосев, догадавшись по гудению вышедших недавно опор. — Темно, невидно, что под нами, и прожекторы не включишь. Может тряхнуть.
Тряхнуло. Так что с Бабского слетела сумка Элизабет и откатилась в коридор.
— Вы там поосторожней с моими вещами, Сэм! — в шутку сердито сказала Стрельцова.
— Да ваша милость! Нижайше прошу прощения! — Бабский — еще тот шут, ему в самом деле нравилась эта игра.
И мне бы очень не хотелось, чтобы он оказался засланцем враждебных нам сил. Ведь я его уже начал всерьез принимать как своего. А со своими расставаться всегда тяжело.
«Орис» сел под небольшим наклоном. Выехал трап, загудел механизм открытия люка. Стальная створка отъехала — в лицо дохнуло сыростью, прохладой.
Я первый ступил на трап, оттесняя рукой Элизабет. Замер на несколько мгновений, выходя вниманием на второй план, сканируя. В этом мои навыки были куда эффективнее способностей менталистов — те слишком медлительны, чтобы оценить близкие угрозы.
— Идем! — решил я, глянув на мерцающий огнями поселок и дорогу на Стокгольм — до нее было пару километров.
В разрыве туч появились звезды.
— Перун вам в помощь! — негромко сказал Лосев.
Ну вот, у Тихона Семеновича свои небесные покровители. Знал бы он, об моих отношениях с некоторыми из них.
Мы пошли по высокой траве, черной в ночи, как и все кругом.
— Какого черта! Сволочи! — Синди вонзила острые ноготки Майклу в руку, ту самую, раненную в перестрелке.
Хотя целитель основательно подлечил плечо и снял боль, боль вернулась снова. И так остро, что барон застонал. Член его тут же обмяк, вывалился из маленькой жадной норки мисс Стефанс.
— Придется открыть! — со злостью сказала Шухер. — Обещай, что еще сделаешь так. Хочу на столе и так же сильно!
— Сделаю, — нехотя сказал Милтон, хотя этот неожиданный порыв в нем совсем угас.
В дверь снова постучали, напористо, громко. Раздался голос Чикуту:
— Шухер, открывай! Дрыгаетесь там что ли⁈
Майкл натянул брюки и увидел, что его пистолет валяется на полу. Барон, несколько минут назад слишком занятый Синди, не слышал, как выпало оружие.
— У тебя пистолет⁈ «Karakurt»! — с удивлением и непонятной радостью воскликнула мисс Стефанс. — Такой же был у Бомбея! На десять патронов! Я стреляла из него по кошкам!
Снова она о Бомбее. Барона Милтона это раздражало. Он сам не понимал почему. Вроде как к этой свихнувшейся наполовину девице он не испытывал теплых чувств, но ее слова все сильнее задевали самолюбие Майкла. Возможно потому, что этого самого самолюбие в нем последнее время стало больше.
— Не стучи, идиот! Застрелю к чертовой матери! — закричала Синди на очередные удары в дверь. Выхватила «Karakurt» из рук Майкла и побежала в коридор.
Не успел господин Милтон застегнуть первую пуговицу брюк, как грянул выстрел. Тут же еще один.
— Синди! Не надо! — закричал Майкл, не понимая, что на нее нашло.
Когда он выскочил в коридор, мисс Стефанс стояла там с довольной улыбкой. Из ствола «Каракурта» тянулась сизая струйка дыма, воняло пороховыми газами. В дверь больше никто не стучал. На несколько секунд повисла тишина.
— Ты убила Чику? — Майкл бросился к двери, повернул рычаг замка, шлепком ладони выбил задвижку.
Дверь распахнулась. На лестничной клетке барон Милтон увидел напуганного незнакомца, державшего початую бутылку виски, справа от него прижавшись к стене стоял Чику.
— Профессор, забери у нее ствол! Никогда… — ацтек икнул, поглядывая на Синди, — Никогда не давай! Она сумасшедшая!
— Да ты пьяный, Чику. Или это от испуга? — Шухер резко убрала руку в сторону, когда Майкл попытался забрать оружие. — Я тебя предупреждала, скотина, не смей так громко ломиться в мою дверь! Я говорила, что убью тебя, если ты дверь сломаешь⁈ Вот она треснула! Вот! — Сидни указала стволом на длинную вертикальную трещину.
— Майкл, пиздец, забери у нее пистолет! — промычал ацтек, и барон Милтон понял, что тот в самом деле сильно пьян, гораздо больше, чем он сам.
— Синди, пожалуйста, дай. Не надо больше стрелять, — Майкл осторожно обнял ее, удерживая руку с «Каракуртом».
— Трусливые пьяные черти! Я вас всех когда-нибудь убью! Вы действуете мне на нервы! Бомбей погиб из-за вас! Из-за того, что вы его напоили! — прошипела она в сторону Чикуту, потом повернула голову к барону и сказала: — Клянись мне в любви. Давай прямо сейчас!
— Синди, давай потом. Зачем это при всех? — Майкл окончательно протрезвел и подумал, что он уже не слишком хочет вытаскивать мисс Стефанс из Уайтчепеле, иначе его спокойная жизнь не наступит никогда.
— Я хочу, чтобы все знали, что меня любит барон! Говори! — настояла Синди. — А то я застрелю Чику.
