— Не взорвется. Эти ощущения ненастоящие — их нет на физическом уровне, — я взял его за руку — он попытался ее вырвать, но сдался. — Убери внимание с области Сеуду, очень советую, направь его во вне, — продолжил я. — Сейчас ты борешься сам с собой — это так же глупо как душить самого себя. Давай, все внимание во вне, затем принятие моих установок — сразу станет легче. Обещаю.
— Надо было предупреждать, граф! Я на такое не соглашался! — Бабский зарычал, комкая край скатерти, потянул ее на себя.
Элизабет удержала ее за другой край, штабс-капитан тоже помогла, сдвинула тарелки.
— Направил! Что дальше? — вытаращив глаза поручик смотрел на меня точно на демона.
— Отлично. Сейчас отпустит. Уже отпускает. Молодец. А теперь всего лишь отвечай на мои вопросы и главное, не пытайся уйти в блокировку — только сделаешь себе больно, — я сел поудобнее, удерживая часть внимания на тонком плане. — Кто ты на самом деле?
— Бабский Алексей Давыдович, виконт, поручик спецподразделения «Грифон» в рамках программы «Сириус». Родился в Твери 12 мая 4321 года от Перунова Торжества. Отец неизвестен. Отец, блять, неизвестен! — виконт явно занервничал, хотя его состояние до сих пор никак нельзя было назвать спокойным.
— Хорошо, Леш. Говорить правду приятно, да? — я переглянулся с Бондаревой — она не убирала внимания с моего ментала.
— Навсегда и смотря какую, — он набычился.
— В какие годы ты жил в Лондоне. Какие причины, цели проживания здесь были? — спрашивая его, я проверил точки привязки шаблона.
— С 22 августа 4337 года по 1 декабря 4340 года. Потом еще полгода, с 11 сентября 4344 по средину февраля 4345 — дату уезда не помню, — простонал он так, будто от этой незначительной забывчивости испытывал страдания.
— Хорошо. Цель проживания в Лондоне? — строго спросил я.
— Сначала не было целей — сопровождал маму. У нее были личные отношения с графом Джеймсом Хаггардом. Потом проходил курсы менталистов при университете Эри Ксео, — виконт постепенно успокаивался, и я понял, что пришла пора более важных вопросов.
— В Лондоне на тебя выходили какие-либо люди из британских спецслужб? Предлагали сотрудничество или какие-нибудь отношения? — спросил я, не сводя с него взгляда.
— Выходили. Да… Было дело… Некий Пол Олдридж, чтоб его! Я его вовремя раскусил. Понял чего он ко мне липнет. Позже понял, кто он и что имеет отношение к маркизу Этвуду. Но я не согласился на его предложения. Как разобрался что к чему, сразу послал его подальше. Примерно через неделю я вернулся в Россию, — Бабский хрипло выдохнул. — Воды, с вашего позволения! Воды!
Я сам налил ему в чашку и, поднеся ее ко рту виконта, спросил:
— В мою группу для текущей операции в Лондоне кто тебя направил? Это же не твое личное желание?
— М-м-м… — Бабский сделал глоток и оттолкнул мою руку.
Я почувствовал, как активировалась область в его сознании, которая была закрыта — видимо о ней говорила Бондарева.
— Ваше Сиятельство… Я не должен этого говорить! Есть запрет!.. — он снова замычал, и когда я повторил вопрос, поглядывая на штабс-капитана, все-таки с натугой произнес: — Ваш архимаг… из Верховной Коллегии.
— Кто⁈ — Наташа даже привстала, упираясь руками в скатерть.
— Ваш муж… Рыков Гермес Степанович, — проговорил поручик, кое-как справившись с непослушным языком.
В этот момент я понял, что на Алексея наложили блокировки еще и на физическом уровне.
Значит, господин Рыков Гермес Степанович… Интересный поворот. Надо признать, неожиданный для меня, и, судя по реакции Бондаревой, еще более неожиданный для нее. После слов Бабского о ее муже Наташа даже в лице поменялась.
— Поручик! Ну-ка рассказывайте, какое отношение к тому, что ты здесь имеет Рыков⁈ — проговорила она, пытаясь меня оттеснить от Алексея Давыдовича.
Хотя я обдумывал версию, что Верховная Коллегия магов очень заинтересована приглядывать за мной, о самом Рыкове я как-то не вспомнил. Не вспомнил, потому что мы с ним никогда вживую не пересекались. Я бы вообще мало что знал о его существовании, если бы не частые упоминания его персоны в информационной сети и не сама госпожа Бондарева. Да, и кстати, и госпожа Ковалевская. Ведь Ольга же начала брать меня на испуг, мол, муж Наташеньки крайне важный, невообразимо опасный человек. Я испугался настолько сильно, что теперь от нескромных желаний в жар кидает, когда смотрю на Наталью Петровну.
