— Затем, чтобы он чувствовал вину. Когда мужчина чувствует вину, то это очень полезно. Ими легче управлять, — Небесная Охотница стала спиной у ветру, дувшему из ущелья.
— Арти, не уподобляйся Гере! Только мы об этом говорили! Говорили, что обе многим обязаны нашему Астерию! — возмутилась Воительница.
— Так и есть. Но в отличие от Геры, все что я делаю для своего мужчины, я делаю с любовью. Даже если в моих действиях кроется хитрость, то и моя хитрость — плод моей же любви, — Небесная Лучница тряхнула серебряными волосами и взмахом руки призвала хламиду, чтобы укрыться от ветра.
— Похоже ментальная мина, — констатировал Бабский, озабочено глядя на Наталью Петровну.
Скорее всего, Алексей был прав: менталисты, в этом мире практиковали подобное. Помимо энергоинформационного щита, прикрывавшего охраняемый объект, ставили так называемые мины. Они создавались из энергетических ресурсов высоких магов и могли сами активироваться в момент плотного внимания чужака к охраняемому объекту. Заряд мог быть такой силы, что серьезные последствия для менталиста-разведчика наступали даже на физическом уровне.
— Наташ? — я аккуратно приподнял ее голову. Бондарева была без сознания. — Найди чистый платок или что-нибудь такое. Да и полотенце смочи холодной водой, — попросил я поручика. — Отнесу ее на кровать.
Я подхватил баронессу, поднимая со стула. Он опрокинулся с громким стуком. Бабский оказался на удивление расторопным: не успел я донести Наташу до двери, как он подскочил к нам, по пути разматывая бинт, который нашел в аптечке. Сделал из него большой тампон и приложил к носу штабс-капитана.
— Это потом, когда положу ее, — пояснил я. — И давай мокрое полотенце на голову.
— Не надо, — приходя в себя, отозвалась Бондарева. — Не знаю, как так вышло. Проверила же все два раза! Кто-то меня перехитрил. Я не понимаю как! Это очень плохо, Александр Петрович! Очень! Поставь меня уже на пол, что ли.
— Лежи, не дрыгайся! Отнесу на кровать, тебе надо немного полежать, — не согласился я.
— Не дрыгайся! — расхохотался Бабский, смачивая полотенце в мойке.
— Саш, он дурак? — ожидая моего подтверждения, Бондарева вопросительно глянула на меня.
Я решил ее версию не подтверждать и не опровергать — просто вынес ее с кухни и направился к комнате с полуразрушенной стеной.
— Ты понимаешь, что это очень плохо⁈ Из-за меня вся операция может потерпеть неудачу! Боги! — она выгнулась, крепко зажмуриваясь. Когда Бондарева глаза открыла, на них заблестели слезы.
— Наташ, ну что такое? — я зашел в ее комнату через пролом в стене — хорошо, что мы убрали кирпичи.
— Оставь меня! Все! Уходи отсюда! — Бондарева уперлась локтем мне в грудь и сделала это довольно болезненно.
— Успокойся! Чего ты нервничаешь? — я положил ее на кровать.
— Уходи! Чего ты ко мне постоянно липнешь! Убирайся! — штабс-капитан отвернулась, спрятала лицо подушкой и заплакала.
Я присел рядом, положив руку на ее вздрагивающую спину.
— Ты, великий маг, не понимаешь! Ты ничего не понимаешь! Это же не просто мина. Это еще и сингалка! Теперь они точно будут знать, что мы проводили там экзоментальное сканирование. А это значит!.. — она ударила кулаком по кровати, — значит, что мы обнаружили место нахождения Ключа! И они будут нас там ждать! Welcome, блядь!
Конечно, в словах баронессы была правда. Много правды. Ситуация была неприятной. Очень бы не хотелось соваться туда, где тебя ждут. Ждут, вероятно, самые сильные маги враждебной империи. Не только маги, но и другие люди, знающие толк в отражении угроз, которую представляли мы.
— Есть решение, — сказал я, поглаживая ее спину. Наташа будто меня не слышала, уткнувшись в подушку. — Дорогая, есть решение, — повторил я. Когда баронесса нехотя повернулась, поглядывая на меня, сказал: — Я тебе — великий маг или кто?
— Генерал-самозванец. Демон-соблазнитель. Бабник, — выдала Бондарева, ее зеленые глаза от слез стали еще притягательнее.
— Поцелуй меня, и я скажу тебе какое решение, — я наклонился над ней.
— Ты — ничтожный манипулятор. Ты подло давишь на мои самые слабые, больные места, — простонала она, чуть подавшись вперед.
— Целоваться — это твое больное или слабое место? — с улыбкой полюбопытствовал я.
Наташа молчала, приоткрыв рот. Быть может, ждала, когда я сделаю это за нее.
— Делай! — строго настоял я, заметив, что в проломе в стены в ожидании стоит Бабский с мокрым полотенцем.
Бондарева обхватила меня за шею и впилась в мои губы. Боги! Как меня это завело! Мне стоило немалых сил, сдержать себя, не наброситься на нее сразу со всей скопившейся страстью!
— Ну вы тут дальше лечитесь сами! Полотенце на тумбочке! — сообщил поручик и продолжил, выходя: — Надо же какие ментальные мины нынче в моде у бритишей! Сильно на голову влияют!
— Ну, говори! Говори, Астерий! — произнесла баронесса, не прекращая меня целовать, то в губы, то в подбородок.
— Сначала полотенце на лоб. Слышал, что помогает, — я дотянулся до мокрого полотенца, вернул Бондареву на подушку и заботливо возложил ей на лоб мокрую ткань, сложенную в несколько слоев.
