Понятно, что у Натальи Петровны один из важных пунктиков — это ее ответственность. Ей хочется быть надежной, безупречной. Осознание того, что она своей неудачей в экзоментальном сканировании могла подставить нашу группу и осложнить выполнение главной задачи, для нее стало серьезной трагедией. Чтобы ее успокоить я начал так:
— Наташ, во-первых, будь уверена, что наша цель будет достигнута. Это самое главное. Выброси из головы эти глупости, будто ты в чем-то виновата. А теперь послушай внимательно, как мы решим эту мелкую проблемку с ментальной миной.
— Ты не понимаешь, это не просто ментальная мина! С ними я сталкивалась сотню раз, и всегда успешно обходила. Чувствовала издали. Здесь что-то другое!.. — попыталась объяснить она. — И она уже сработала. Кто ее ставил, скоро об этом узнает или уже знает!
— Мы легко решим проблему и с этим «чем-то другим» и тем, кто там «что-то уже знает», — с уверенностью сказал я.
— Говори, Астерий, я должна знать, как ты собираешься с этим разобраться, — Бондарева приподнялась на локте и мокрое полотенце сползло набок.
Я не спешил с ответом, потому как обдумывал детали предстоящего.
— Иного пути нет, как попрактиковать то, чего мы не успели сделать перед появлением гарпии. Только внетелесный выход будет моим, — наконец ответил я, поправляя полотенце на ее голове. — Сразу замечу, замысел непрост: ни ты, ни Бабский с этим не справитесь. Уж не сочти, будто я снова обвиняю тебя в некомпетентности. Наташ, ты придержи свои амбиции и просто пойми: такому не учат ни в ваших университетах, ни прочих академиях. Не учат нигде в этом мире. Вообще, такие знания даются только личным опытом. Сама знаешь, твой опыт работы вне тела или очень мал, или отсутствует полностью.
— Хватит определять мое место. Давай к делу. Допустим, ты во внетелесной форме доберешься до замка Розы. Что дальше? — баронесса стерла пальцем слезинки с щеки.
— Дальше я, не входя в охраняемую зону, создам сущности тонкого плана или воспользуюсь таковыми. Они проявят себя, гуляя там, натыкаясь на ментальные ловушки, мины, которые остались. Не думаю, что маги, которые их ставили, сразу поймут происходящее: эти ловушки или по-вашему мины, они автономны и о том, что ловушка сработала, маг, отвечающий за нее, узнает, лишь когда охватит сферой внимания подконтрольную область — проведет проверку. Первое, что он увидит — это мои сущности с разорванными энергетическими оболочками, по сути, неживые. О том, что сущности привлек туда я и заставил из там пошалить, ему даже в голову не придет. Вот лично тебе пришло бы? Ты же не знаешь, что сущность тонкого плана можно заставить работать на себя или сделать из собственной энергии и подручного материала? — спросил я Бондареву, ловившую каждое мое слово.
— Нет, — она качнула головой, и полотенце снова покинуло ее лоб. — Вернее, я знаю, что сущность можно подчинить, заставить служить, но далеко не всякую. А насчет сделать, первый раз слышу. Насчет, управления сущностями — это древняя, давно забытая наука. Магистр Михельсон работает в этом направлении. Если то, что ты говоришь, Саш, в самом деле возможно, то я за. Замысел очень интересный и он действительно мог бы исправить мою неудачу. Насчет сущностей я знаю. Они иногда появляются и портят или подрывают ментальные мины. Бывают, остаются их останки, которые со временем растворяются. Ты в самом деле такое можешь? Можешь устроить так, будто на их мины случайно нарвались сущности?
— Скажи, что я твой генерал и тогда я скажу, «да», — я вернул полотенце на ее голову.
— Хорошо. Ты мой генерал. На сегодня! — особо подчеркнула она и слабо улыбнулась. — И ты — мой манипулятор. Ты меня принуждаешь.
— Теперь поцелуй своего генерала, — я наклонился над ней, почти касаясь носика баронессы своим.
— Ты меня принуждаешь. Это насилие, — с улыбкой сказала она.
Улыбка баронессы выражала в общем-то согласие с моей постановкой вопроса и даже удовольствие от того, что она назвала принуждением и насилием. Ну какое же это насилие с моей стороны? Я лишь подталкиваю ее к тому, чего она сама желает.
Губы Наташи тепло и мягко коснулись моих. Она приоткрыла ротик и обвила рукой мою шею.
— А теперь скажи, что хочешь меня, — попросил я, прижимая ее собой к постели.
— Наглец! И ты придавил мою руку! — глаза Бондаревой пронзительно смотрели в мои.
— При чем здесь рука? — не понял я.
— При том, что должна дать ей пощечину за такие слова! — личико баронессы порозовело.
— Как вовремя я ее придавил! — рассмеялся я, с удовлетворением отмечая, что строптивая баронесса на мои опасные слова реагирует уже не так воинственно, как раньше. — Я дурно воспитан, госпожа-недотрога. Такие глупости от меня ожидаемы и постарайся их мне прощать. Это полезно для взаимного удовольствия.
— Давай обойдемся без этих глупостей. Ты сам понимаешь, что вопрос с минами лучше решить поскорее. Маги Уэйна в любой момент могут заметить, что их заготовка сработала, — штабс-капитан стала серьезной.
