Все замерли. Причем, замерли и по ту сторону полога из магической паутины. Светящиеся шары, витавшие на ближе е пещерному своду, неподвижно зависли. Их цвет начал меняться к оранжево-желтому.
— Кажется работает, ваша милость! — произнес из-за моей спины Бабский. Его голос был таким, что мне показалось, виконт сейчас захохочет.
— Эй, железные идиоты! Акким дансатэн Хара-виэд! — провозгласил Сергей Броневой, карабкаясь на каменный завал справа от меня.
— Молчать! Соблюдать порядок! — прикрикнула на него штабс-капитан.
И в общем-то зря прикрикнула: стражи Пещеры вполне позитивно отреагировали и на слова Броневого. Механические псы больше не метались по проходу, царапая камни стальными когтями. Остановились. Их злые, прежде светящиеся красным глаза, пожелтели. Затем в них и вовсе проступил голубой оттенок. Цвет шаров, висевших перед заслоном из магической паутины, постепенно смещался к бледно-голубому.
— Наингли уэросно, акким дансатэн хара виэд! — проскрежетал ближайший из механических псов.
— Акким дансатэн Хара-виэд! Акким дансатэн Хара-виэд! — со смехом выдохнул Броневой и обратился ко мне: — Великий мастер, убирайте свою паутинку! Клянусь, они теперь не опасны!
— Того и гляди, сейчас хвостами завиляют! — пошутил Бабский, хотя у этих шестилапых чудовищ хвостов не имелось.
— Слава княгине Ковалевской! Спасительница! — выкрикнул кто-то позади меня.
Ольга Борисовна раскраснелась от удовольствия. Я еще не был в полной мере уверен, что нам удалось найти понимание со стражами, но поспешил сказать Ольге приятность:
— Спасибо, Оль! Даже не представляю, чем бы закончилась эта прогулка без тебя!
— Вот так, Елецкий! Пометь у себя особо жирной меткой: тебе следует слушать меня! — победно заявила моя невеста. Конечно, она, переполненная радостью, шутила. Но разве много вы найдете женщин, которые не мечтают, чтобы им подчинялись мужчины.
В ответ я ее обнял, осторожно, чтобы не потревожить свою рану, и поцеловал. Тогда я еще не знал, что Ольга так настойчиво добивалась участия в нашей экспедиции потому, что ей несколько раз снился один и тот же тревожный сон. Ковалевская была уверена, что ее сон пророческий, и мы обречены погибнуть, если она не окажется рядом со мной. Так это на самом деле или нет, не знают даже боги, но нет сомнений в том, что Ольга Борисовна спасла нас дважды: на «Гекторе», восстановив работу системы наведения «Огненные Небеса», и в Пещере Конца и Начала, разгадав причину агрессивного отношения к нам стражей.
— Есть небольшая проблема, господа. Это… — обращаясь к грифоновцам, я указал на серебристую паутину, перекрывавшую проход, — называется «ликоса» — такая особая магия. Порвать эту паутинку, как вы понимаете, почти невозможно. Уверяю, удар гранатобоя она выдержит. Так вот, проблема такова: хотя я сам сотворил «ликосу», убрать ее я не могу. Придется ждать, когда сама распадется. На что может потребоваться часа два-три.
— А если огнем ее, ваше сиятельство? — снова влез со своей инициативой Броневой.
— Вот этим и займись. Вместе с Велесовым. И других магов привлеките, у кого остался хоть какой-то ресурс, — распорядился я. — Только температурно обрабатывать не «ликосу», а стену пещеры. Надеюсь, вы — маги грамотные, сможете резко чередовать нагрев и охлаждение камня в месте прилегания «ликосы». От перепада температур камень выкрошится, и паутинка от него отойдет. А я пока в лазарет, пусть меня подлатают.
Отдавшись в заботливые руки Софьи Павловны, я внимательно наблюдал за работой магов и за поведением стражей Пещеры. Последние явно успокоились. В нашу сторону больше не было ни одного лучевого импульса. Несколько механических чудовищ мирно легли наземь, точно домашние псы. Единственное, что меня озадачивало, так это фраза, которую периодически повторял то один, то другой страж: «Наингли уэросно, акким дансатэн хара виэд!». Что она означала, я понятия не имел. Похоже, что четыре последних слова были как обращение к нам и восприятие нас, как людей, имеющих отношение к принцу Харвиду. Если так, то эта фраза могла иметь примерно такое значение: «Рады вашему визиту, посланцы принца Харвида!». Хотя эта фраза могла иметь не столь приятное значение.
Как только Дашкова при неотрывном внимании Ольги Борисовны наложила повязки и уколола мне в руку какую-то гадость, я отправился на помощь к магам. К тому времени большую часть работы они закончили. Мне оставалось лишь выбить раскрошившийся камень в некоторых местах, где еще цеплялась «ликоса». Что я и сделал несколькими аккуратным ударами кинетики — опасался, как бы каменная крошка не долетела до механических псов. Ведь те могли воспринять такое, как атаку на них. Кто знает, что за установки в их древних мозгах, работающих на неведомом нам принципе.
— В общем, Наташ, делаем так, — сказал я Бондаревой, подозвав ее жестом. — Сейчас я иду туда один. За мной никто не лезет. Как будет уверенность, что они нас не воспринимают враждебно, подам знак или сообщу ментально.
