— Елецкий, хотя бы еще кого-то возьми. Лучше Элизабет, — вмешалась в разговор Ковалевская. — Видишь, я уже не прошусь с тобой, чтоб ты не нервничал. Здесь буду стоять, — княгиня указала взглядом на угол куче камней. — Может помогу советом. Главное, не спеши. Без резких движений. Почаще повторяй «Акким дансатэн Хара-виэд!». Если в их поведении что-то слишком поменяется, медленно отступай назад.
— Хорошо, Оль, — согласился я. Стрельцову я брать с собой не хотел. Безусловно, она самая лучшая боевая единица, но рисковать ей сейчас ни к чему. Пока у меня не было уверенности, что робопсы принимают нас за посланников принца Харвида. Может это лишь желаемое, которое мы выдаем за реальность.
Элизабет стала рядом со мной, выражая готовность идти, и я не стал спорить. Только вложил в правую руку «Сферу Дьянко», если вдруг потребуется укрыть англичанку со всех сторон.
Мы вышли. Полог магической паутины, я откинул с помощью пустой трубы гранатобоя, потому как «ликоса» все еще очень сильно липла к рукам.
Прежний звоночек интуиции, который не давал мне покоя перед входом в Пещеру, больше не беспокоил.
— Боишься? — тихо спросил я Элизабет, делая несколько шагов вперед.
Голубой шар медленно подплыл ко мне, завис метрах в двух от моей головы.
— Немного, — призналась баронесса. — Демон во мне спокоен, советы не дает. Думаю, все хорошо.
Медленно, как советовала Ковалевская, я направился к двум ближайшим робопсам.
— Он рычит, Александр Петрович! Не подходите! Рычит! — раздался голосок Софьи Дашковой.
Я обернулся. Увидел, целительницу, выглядывающую из-за полога паутины вместе с Ковалевской.
Вообще-то, страж Пещеры не рычал. Похожие звуки издавали механизмы, работающие в нем.
— Ну, что ты, псина, признаешь нас за друзей? — негромко произнес я и добавил: — Акким дансатэн Хара-виэд!
Скребя стальными когтями, страж подошел ко мне. Глаза его светились ровным голубым светом. Я сделал еще шаг, держа наготове защиту в левой руке, правой коснулся адамантовой морды. Сделал это так, словно передо мной было не механическое чудовище, а обычная собака. Всего лишь очень крупная.
Все застыли в напряжении. В накатившей тишине послышался тихий, тоненький голосок Софьи:
— Ну, зачем? Не надо!..
Ко мне подошел еще один пес. Затем еще… Два чудовища подошли к Элизабет. Вот здесь я замер, занервничал. Шары, мерцавшие голубым светом, подлетели ближе, окружили нас, покачиваясь на небольшой высоте.
— Акким дансатэн Хара-виэд! — произнес я.
Ничего не изменилось. Разве что летающие шары, стали ярче.
— Елецкий, я сейчас выйду с Усмановым, — раздался голос Бондаревой. — Если все в порядке, то начинаем выводить людей. Раненых сразу к выходу.
— Хорошо, Наташ, — согласился я. — Так и сделаем. Только не спеши. Давай выждем еще несколько минут. Нужно убедиться, что они нас принимают.
Я прошелся мимо механических чудовищ, дотрагиваясь к каждому. Вряд ли они ощущали мое прикосновение, но этот незначительный контакт как бы придавал уверенности, что скверный этап наших отношений со стражами окончательно остался позади. Очень осторожно коснулся светящегося шара, подлетевшего ко мне. Он оказался теплым, пальцам передался слабый зуд.
— Наташ, все в порядке. Организуй выход людей группами по три человека, — распорядился я, повернувшись к завалу. — Раненых сразу к выходу из Пещеры. Назначь кого-то в сопровождение. Кто там тяжелый, не может идти… Немов, Горский, их нужно вторым этапом к выходу.
Я дождался, когда мимо меня пронесут Никиту Горского на носилках — грифоновцы приловчились делать их из пустых труб гранатобоев, скручивая их между собой. Видел, как за Усмановым проследовал Немов, сильно хромая, но упрямо отказываясь от помощи. Затем попросил Элизабет:
— Дорогая, ты вернись к Ольге. Все так же будь возле нее. Мало ли что нас ждет впереди.
Эвакуация раненых заняла около часа. И светящиеся шары, и робопсы вели себя мирно, мы даже как-то привыкли к ним. Бабского с Кулагиным я сразу послал в лагерь. Они должны были оповестить Щукина о случившемся и попросить содействия по эвакуации раненых грифоновцев.
После полудня я со значительно поредевшей группой снова стоял в том самом месте Пещеры, где проход делился на три рукава. И снова я чувствовал, как в моем сознании вспыхивает и угасает мысль, какой из коридоров следует выбрать. Очень похоже, что мысль эта была чужой. В этот раз меня тянуло в средних проход. Не знаю, кто мне подбрасывал эту мысль. Боги? Сам Шива? Вряд ли.
Эти коридоры и подземные залы были хорошо изолированы от непроявленного и от энергетических потоков тонкого плана. Кстати, в этом одна из причин, отчего мои магические ресурсы восстанавливались очень медленно, а Нурхан так и оставался невесомым серым комочком к огромному расстройству Ольги Борисовны. Вместе с тем я чувствовал мощные потоки энергии, насыщавшей Пещеру. Только это была иная энергия, которой пока я не мог пользоваться. Хотя ее с успехом впитывали стражи древнего сооружения.
