Тогда я еще знать не мог, что мы очень скоро потеряем нашу виману, осененную славой прекрасных побед.
Ниже по ходу ручья нас поджидала неприятность: невысокий скалистый обрыв, откуда серебряная нить ручья с шумом низвергалась в долину. Хотя обрыв был невысоким, пришлось много постараться, чтобы найти приемлемый спуск, не слишком отклоняясь от выбранного маршрута. Как я разглядел в бинокль, внизу имелось несколько мест, подходящих для будущего лагеря. Главное, оттуда, если свернуть от ручья право, мы выходили к той самой точке, которая отмечена в Свидетельствах Лагура Бархума как вход в Пещеру. И расстояние до нее было небольшим: километра полтора-два. Да, часть пути пришлось бы идти через густые заросли, но здесь уже мачете в помощь — раз прорубим тропу и избавимся от этой проблемы.
Стоя у начала водопада, все еще сжимая бинокль с усиленной трансоптикой, я жестом подозвал Бабского и сказал:
— Сэм, дальше ты сам. Елизавету Борисовну тебе я не доверю, а то она нечаянно пристрелит тебя, а вот Сержа Броневого бери. Вы два опытных мага и хороших бойца. Ваша задача проста: спуститься, осмотреть все три места и ближайшие окрестности.
— Вы, ваша милость, гораздо больше рискуете. Опасаюсь, Ольга Борисовна вас пристрелит с большей вероятностью! Столь коварное бегство от нее не может оставить княгиню равнодушной! — парировал мою шутку дворцовый пудель.
В этом виконт был отчасти прав: такие риски имелись. Я не знал, насколько будет труден путь через джунгли и в нашу первую вылазку Ковалевскую решил не брать. Тем более она в платье и в туфельках на каблуках. Ну какие нахрен джунгли в таком виде⁈ Да, Элизабет обещала дать ей что-то из своей одежды, Бондарева грозилась подарить кое-какую обувь, приемлемую для хождения по пересеченной местности, но все равно, первую вылазку разумнее было сделать без моей невесты. Поэтому мне пришлось слегка обмануть Ольгу Борисовну. Не то чтобы обмануть, но схитрить: отвлек ее внимание флаконом, в котором притаился Нурхам Хоргем Райси и попросил ее явить джина, продемонстрировать грифоновцам его возможности. Пока Ковалевская с вдохновением развлекала бойцов из «Сириуса», мы вчетвером тихо ушли по ручью.
— Зачем ты о плохом, Сэм? — отозвался я, приняв его шутку. — Да риски есть. Мы все здесь играем с огнем. Как-то решу вопрос с Ковалевской. А вы спускайтесь. Держаться вместе, далеко в заросли не заходить. Задача обследовать выбранные места. Там прикинете, какое из них удобнее, так чтобы при разбивке лагеря, можно было сохранить скрытность. И ждите нас. Да, кстати, наладь ментальный канал со мной. Обо всех неожиданностях докладывай незамедлительно.
Пока они спускались, цепляясь за корни деревьев, мы с Элизабет постояли еще немного, наслаждаясь утренним, пока не слишком горячим солнцем. Я скурил сигарету. Затем повторно вышел на тонкий план, сканируя окрестности. Здесь все оставалось совершенно спокойным, как в обычных, не обжитых людьми джунглях.
Обратный путь у нас занял часа полтора. Минуя густые заросли, мы возвращались по извилистому руслу ручья, обходя крупные валуны и коряги. Когда в разрыве листвы появились желтые скалы, и до места посадки «Гектора» осталось около километра, я услышал сильный ментальный посыл Бондаревой: «На вимане что-то происходит! Поторопись, корнет! Я побежала туда!».
— Наташа заподозрила что-то недоброе на вимане! Бегом! — скомандовал я Стрельцовой и бросился вверх по ручью, перепрыгивая крупные камни, хлюпая по воде.
Когда мы добежали до места, где ручей разливался в небольшое озерцо, Элизабет вскрикнула позади меня:
— Саша!
Я обернулся и увидел, что баронесса показывает куда-то вверх.
— «Гектор»! — выпалила она.
В небе за листвой промелькнуло стальное тело очень похожее на виману. Я сделал несколько шагов в сторону, и оттуда в широком разрыве между деревьев увидел наш фрегат. Он медленно уплывал на северо-запад. Уходил странно, покачнувшись, потом клюнув носом, но выпрямив полет. Все еще задирая голову и сжав кулаки, я выматерился.
Первым, особо острым для меня встал вопрос о Бондаревой. Она почувствовала, что на вимане что-то происходит, предупредила меня и побежала к вимане. Неужели, «Гектор» взлетел вместе с ней⁈ И каковы причины? На этот счет ответов имелось не слишком много: либо какие-то происки Моравецкого — ведь менталист остается опасным даже со связанными руками, либо Носков каким-то образом вернул себе командование воздушным судном. Последнее наиболее вероятно. Многие в экипаже побаивались его, и если этот мудак ухитрился вырваться из арест-каюты, то он вполне мог переподчинить себе команду. Оба варианта для нас нерадостные.
— Идем, дорогая, — сказал я, обернувшись к англичанке.
Хотя мое сердечко трепетало от волнения, бежать уже не было особого смысла. В голове метались беспокойные мысли об Ольге, Наташе, да и всех наших. Ведь если на «Гекторе» была серьезная заваруха, то могло не обойтись без стрельбы. Но при всем этом, случилось то, что случилось, и мы ничем не могли помочь, как бы скоро не добрались до наших.
