– Ну, вот, теперь думай, «чего». Времени у тебя сколько угодно.
Вася лихорадочно соображал.
Не солнцем горячим облита, не луной серебристой омыта. Что это может означать?
В загадке говорится, что нужно поскорей обратить внимание на петли. Итак.
Вася приблизился к одной двери – петли золотые, к другой – серебряные, к третьей – неаккуратно покрашенная белой краской железяка.
Ну, конечно – железяка! Не солнцем позолоченные, не луной посеребренные, а покрашенные обычной краской петли, такие, какими пользуются на земле!
Вася шагнул к двери с железными петлями, хотел толкнуть ее, как вдруг распахнулась соседняя, посеребренная, из-за нее показался ягуар Де Муаль, ободранный, грязный. Вместе с ним в райскую тишину вторглись звуки невообразимого шума, скрежета, воплей, сумасшедшего хохота, рычания. За Де Муалем тянулись грязные костлявые руки. Они схватили его и потащили обратно. А похожий на зомби Де Муаль сгреб Васю за воротник и потянул за собой.
Туз успел поймать волка за пояс, дернул на себя, часть Васиного воротника осталась в лапах ягуара. Дверь захлопнулась, скрыв Де Муаля от глаз растерянного Васи, обескураженного Туза и смертельно перепуганного снегиря, который, оставив свой пост, крутился позади великана.
– Ты все видел? – пробасил Туз, обращаясь к снегирю. – Ягуар хотел нарушить границы рая и ада. А я порядка не нарушал, волк сделал выбор сам.
Он толкнул Васю к двери с крашенными железными петлями.
– Ну, и чего ты ждешь?
Вася оглянулся.
– Прощайте, мистер великан. Спасибо Вам.
Вася шагнул в темноту. Вокруг засверкали разноцветные звездочки. Нестерпимо заболела рана. Вася зажмурился.
Когда он вновь открыл глаза, его голова все еще покоилась на коленях Жаклин. Вокруг, понурившись, стояли товарищи по оружию. Невдалеке потерянный и отрешенный сидел Даниил. Его воины признали поражение и безоружные ждали своей участи.
Глаза тут же сами собой закрылись, хотелось пить, в теле чувствовалась ужасная слабость, рану жгло как огнем, Вася застонал.
Тут же ввысь поднялся полный восторга, ужаса и счастья визг:
– Живо-о-ой!
На голос Жаклин откуда-то примчались Анри и Луи, упали на колени, стали рвать на бинты исподние рубашки.
– Дышит… Рана снова кровоточит… Пульс прощупывается… Господи, живой… Глядите, его трясет…
Жаклин огляделась вокруг. Неподалеку там, где их настигли пули и клинки, лежали трупы двух вражеских солдат в плащах.
– Им уже не нужны ни плащи, ни пики. Тащите сюда, – приказала Жаклин.
Ее сразу послушались. Один плащ пошел на одеяло, другой вместе с пиками – на носилки.
***
– М-м-м… где я? – Вася с трудом открыл глаза.
Увидел шелковый полог кровати. Рана была перевязана и, если не двигаться, почти не болела.
До слуха доносилось тихое перешептывание. Вася повернул голову. В открытое окно безучастно заглядывала луна. В ее тусклом свете угадывались три силуэта.
Волк дотянулся до полога, отдернул занавеску. Стоявшие у окна разом посмотрели в его сторону.
– Вася!
– Ну, как самочувствие?
– Еще жив, эх, дружище?
– Да жив я, жив. Где я теперь?
– Во дворце.
– Сын мой, – король Даниил присел на краешек кровати. – Не знаю, простишь ли меня, я…
– Знаю, отец, все знаю. Мне мама Виктория рассказала.
– Мама Виктория? – голос Даниила дрогнул.
– Да. Я встретился с ней в раю, – сказал Вася и обратился к Анри.
– И маму Мэри я тоже видел.
Все молчали, не зная, как реагировать. Что это? Продолжение горячечного бреда или…
Каждый из троих в комнате знал абсолютно точно: у Васи сначала пропал пульс, замолчало сердце, а потом вдруг закровоточила рана и возобновилось дыхание.
И… где-то же он был, когда уже умер, но еще не ожил?
– Как себя чувствуешь? – спросил Анри, чтобы перевести разговор на понятную всем тему.
– В норме.
– Точно? – Анри смотрел на брата, будто собирался преподнести сюрприз.
– Не тяни резину, – обратился к Анри Луи и загадочно посмотрел на Васю. – Кое-кто хочет тебе кое-что сказать. Да и ты, уверен, тоже.
Он подошел к двери, распахнул ее. В комнату вошла Жаклин.
– Вася…
– Жаклин…
Волк сделал попытку подняться, но охнув от боли, рухнул обратно на подушки.
– Выйдем.
Луи и Анри вышли вслед за Даниилом. Вася и Жаклин остались вдвоем. Они долго молчали, глядя друг на друга. Наконец, Жаклин сказала:
– Ну… Кто будет говорить, я или ты?
– Я. Все должно быть по правилам. Только я сейчас встану, ладно?
– Нет, не надо, тебе нельзя.
– Нет, можно.
Он сделал неимоверное усилие и сел на кровати.
Голова закружилась. Немного привыкнув к вертикальному положению, Вася медленно встал.
Ноги были, словно ватные, дрожали, грозили вот-вот подогнуться. Но он заставил себя сделать несколько шагов к окну, оперся о подоконник.
– Какая яркая сегодня луна, – сказал он, с трудом удерживаясь на ногах.
– Да, прекрасная луна, – в голосе Жаклин сквозила тревога. – Вася, вернись в кровать.
– Но она, в смысле луна, не сравнится с твоей красотой, – упрямо гнул свою линию Вася.
В голове туманилось, в глазах тоже, но он продолжал:
– Жаклин, я люблю тебя.
– Я тоже люблю.
Вася не видел, как засияли глаза любимой. Уже теряя сознание, он успел произнести:
– Но я волк, а ты – рысь…
