Раненых не так и много. И у всех ранение одинаковое — чего-нибудь стрелой продырявлено. Стрелы, если они торчали из человека, обламывали и старались достать, получалось не всегда, в большинстве случаев наконечник оставался в ране. Тогда самопровозглашённый хирург Василий Зайцев из боевых холопов дворянина Лужина, разрезал рану пошире и щипцами, которые у него с собой были вытаскивал наконечник. После этого рану Юрий Васильевич сам промакивал и хлебным вином поливал. Следом монах наносил мазь и забинтовывал разрезанной на полоски простынёй.
Последними подошли к госпиталю оба сотника. Со Скрябиным долго не возились промыли рану и примотали остаток уха к голове. Не так, чтобы и много оторвано. Середина вырвана.
— Заживёт до свадьбы, — устало улыбнулся ему Боровой. Сотник губами задвигал, — Глухой я. Ну, была свадьба, так до похода на Казань заживёт.
А вот с Ляпуновым «хирург» долго возился, стрела глубоко в плечо вошла. Сотник от боли, пока Зайцев ему рану увеличивал деревяшку, в рот сунутую, всю сгрыз. А под конец даже сознание от болевого шока потерял.
Событие сорок третье
Пока сотника Ляпунова лечили или мучили, второй сотник сложа руки не сидел. Скрябину быстренько забинтовали ухо, и он пошёл, пусть и чуть пошатываясь, свои должностные обязанности исполнять. Об этом Юрию Васильевичу монах написал, когда дело уже закончилось.
Скрябин выслал две группы в разведку. В каждой по десять человек. И все двадцать — это лучники. Десяток конный был отправлен к Перемышлю по дороге… Да одна в этой глуши дорога, по ней в провокационный набег только сходили, по ней крымчаки преследовали русских, и по ней же, понеся серьёзные потери, отступили. Теперь по этой же дороге, идущей вдоль берега Оки, десяток конных лучников должен был проследовать за татаровьями и понять, а чего супостаты теперь будут делать. И что там с Перемышлем? Может пока они тут наскоки устраивали небольшой городок уже спалили крымчаки или штурмом взяли.
Второй десяток был из пешцев. Ну, все прибыли конно и оружно, но десяток местных спешили, и они со своими или трофейными луками отправились по лесу в том же направлении. Скрябин предположил, что хоть татары пешим войском и не воюют, но, получив по носу, вполне могут часть людей спешить и по лесу отправить в тыл неизвестному воинству, заманившему их в засаду.
Оба десятка натолкнулись на татар почти сразу. Те явно выслали такие же разведывательные отряды, при этом соизмеримые по численности. Закончились стычки по-разному. Конные разведчики заметили врага первыми, они сделали первый залп и пока татары доставали стрелы и натягивали луки ещё один. Успех был так себе, один убитый конь и пара раненых всадников. Меткость же монгольских конных лучников, которые стреляли, управляя конём коленями, и забрасывающие стрелы на сотню метров, и меткость крымчаков, судя по результату их первых выстрелов, оказалась несопоставимой. Ни одна стрела ни в кого не попала. Русские стрельнули в третий раз, и опять быстрее противника. Ещё один раненый у татар, и они, развернув коней, бросились наутёк. У калужцев, в результате последнего залпа крымчаков, образовался один раненый, стрела попала в ногу десятника. Покричав вдогонку татарам обидные слова про маму, разведчики решили вернуться. Во-первых, раненый есть, а во-вторых, решили они на коротком совещании, что маловато будет. Нужно было два десятка отправлять, тогда результат этой стычки был бы совсем иным.
У лесных разведчиков сложилось по-другому. Всё же русский люд более привычен к лесам. Десятником был назначен боевой холоп или послужилиц Пахом Бабкин, который был известным в Калуге охотником. Он по крикам сорок заполошным вовремя определил, что навстречу им люди движутся. Распределив воев цепочкой, Пахом поставил их за большие деревья, а сам, чуть пробежавшись, зашёл во фланг движущимся плотной кучкой татарам. Договорились разведчики, что первым стреляет Пахом и при этом громко чего-нибудь кричит про способы размножения крымчаков. Ясно, что татаровья должны повернуться к засаде в профиль и дать время калужцам основательно выцелить потенциальную жертву.
Сработал этот нехитрый тактический план на твёрдую четвёрку. Пахом первой же стрелой ранил одного из крымчаков, а когда те, как и было запланировано, отреагировали на «сектым» и, развернувшись, побежали к Бабкину, в них полетели стрелы из-за стволов деревьев. Трое были убиты и трое ранены. Надо было оставшимся, бросив раненых,тикать, но те решили тоже пострелять. Ещё двое раненых. Только после этого единственный уцелевший напролом бросился бежать на юг.
— Ребя, у них там лошади! — проорал десятник. — Добейте раненых и за мной!
