Защёлкали тетивы и почти сразу татаровья стали валиться с коней. Не все из этого десятка трое уцелело. В одного с бунчуком… ну, может просто чёрный конский хвост к копью привязал, Скрябин и прицелился. Выждал ещё чуток, чтобы уж точно пуля долетела, и когда между ними с десяток саженей осталось потянул пальцем за спусковой крючок. Бабах. Перед глазами вспыхнуло пламя, а потом выросло в мгновение ока большое серо-белое облако, которое стало сносить ветром в сторону леса. Двух оставшихся басурман сняли с коней стрелы его людей, успевших выхватить из колчана вторую стрелу и натянуть лук.
Тимофей, грешным делом, думал, что крымчаки десяток в разведку выслали и они их удачно всех перебили, но в ту секунду, как он, переложив пистоль из правой руки в левую, перекрестился троекратно, из-за поворота вновь высыпали бусурмане. Много. Десятка три — четыре.
— Бей! — а чего, те тоже с копьями и расстояние между ними приличное, можно пару залпов сделать.
Щёлкнули тетивы луков и передние вои у крымцев стали валиться с лошадей. Снова щелкнули…
— Уходим! — Из-за поворота всё выдвигались и выдвигались татаровья.
Скрябин развернул коня, сунул пистоль за пояс и взяв в руку плётку стал настёгивать жеребца. Теперь главное было не убить там столько-то или чуть больше крымчаков, а оторваться от них, чтобы успеть в проход юркнуть и поганых за собой не протащить внутрь засеки.
Слышно было как заверещали, заулюлюкали татары, бросившись в погоню, но задел у них тридцать — сорок саженей был и не сомневался сотник, что он ещё увеличится. У них кони выше и мощнее и сами они налегке, без броней на конях и на себе, только лёгкие кожаные нагрудники надели, да шеломы. У самого же Тимофея и шелома нет. Вместо него тюрбан татарский на голове из бинтов. Как на такой шелом надеть?
Две версты до засеки, а показалось Скрябину что в пару мгновений они их преодолели. Вон выскочили из-за поворота, а там уже стена из поваленных елей и сосен лежит. Их заметили и стали одни вои загородку разбирать чтобы за изгородь их пропустить, а другие бросились проверять зарядку пищалей и вытаскивать из колчанов стрелы. Готовы будут и калужцы, и московиты к очередному набегу басурман. Встретят, как и первых, дружным огнём. Сколько бы не было поганых позади, мало им не покажется.
Событие сорок пятое
Назначив Ивана Козла — высоченного, нескладного, на первый взгляд, московского дворянина руководить обороной Се… засеки, Юрий Васильевич вновь к раненым вернулся. Но не судьба, Иван Силуянович, как о нём Ляпунов и отзывался, мол, парень он въедливый, сразу въелся. Пристал чего-то руками туда-сюда помахивая.
— Глухой я! — напомнил ему князь Углицкий.
Дубинушка ничуть не сконфузился, только теперь руками дирижировал перед братом Михаилом. Видно знал, что тот переводчиком подрабатывает за копеечку малую… А вот интересно, а кто-нибудь монаху на самом деле платит? Или это у него епитимия такая, за глухим княжичем присматривать.
«Говорит, что нужно к засеке воинов назад собрать», — написал на блокноте монах.
— Так поставь! Я тебя старшим поставил. Сотником. Командуй.
Опять чегось сказанув брату Михаилу, командир махнул рукой, типа, хрен с вами, сами поставили, и пошел к делящим добычу, отмывающим в реке от крови одежонку и доспехи татаровей и принялся гаркать на них и на Юрия Васильевича пальцами тыкать.
Делить и стирать было что. Они перестреляли сотни три поганых, а самих тоже в этом же районе, но ведь стреляло всего сто человек. Склоки возникали, за бороду ещё никто не хватался, но накалялась обстановка без командиров.
Пришлось Юрию Васильевичу снова бросать лекарством заниматься и идти укреплять авторитет нового сотника.
— Вои. Вернутся татары. Нужно быть готовыми к очередной атаке, — прокричал он, переходя на петушиные нотки, — Пока нет Скрябина и ранен сильно Ляпунов, Козёл Иван Силуянович будет сотником, его приказы исполняйте, как мои.
Через десяток минут стрелков из пищалей, стрельцов из лука и арбалетчиков тычками кого, а кого увещеваниями удалось от дележа добычи отвадить и к засеке возвернуть. И тут Юрий Васильевич новыми глазами на Ивана Козла посмотрел, не успели зарядить пищали, как из-за поворота показались драпающий во весь апорт калужцы во главе со своим сотником Скрябиным.
— Растаскивай! Растаскивая загородку! — нет, Юрий Васильевич не слышал, чего голосит Козёл, но само напрашивалось, да и по действиям тех, кто не вооружён дальнобойным оружием, ясно. Чуть запоздали, десяток секунд всадники гарцевали перед елями, но успели вовремя, последний уже разведчик заехал внутри засеки, когда из-за поворота показались татары. Лавой широкой шли, всё пространство заняв от реки до леса, наплевав на дорогу.
