Больше стрелять не пришлось. Пришлось руководить… м… наблюдать, как поместные и ополченцы нанизывают на копья прорвавшихся через лес супостатов. Не от большого ума полезли, видели же, что к русским подкрепление подошло. И сечи-то не получилось две сотни спешенной поместной конницы и сотни четыре ополченцев набросились на четыре от силы пять десятков татар, что по большой дуге обогнуло засеку и ворвалось в лагерь калужцев. А там Иван Силуянович организовал тех дворян и боевых холопов, у кого дальнобойного оружия не было. Да ещё ополчение подоспело, татар сразу смяли и в лес загнали назад, а там уже по одному вылавливали и на копья насаживали.
Ну, а пока это длилось, и конные крымчаки кончились. Те, кому места для драки не хватило, умчались к Перемышлю, а у засеки всех перебили. Опять пришло время трофеи собирать. На этот раз коней в разы больше. В первый-то раз многие успели сбежать из задних рядов и часть коней без седоков с собой увели, а в этот раз не получилось у них.
— Пленных не брать, — прохрипел посаженным голосом Юрий Васильевич Ивану Козлу и чуть не слетел с колоды, насилу тот опять успел отрока поймать. Усадил, чтобы тот спиной о тёплую деревяшку опёрся, сунул фляжку и усвистал. Делёж добычи дело ответственное, тут руководство просто необходимо. Опять же тот, кто руководит, себя не обидит.
Событие сорок седьмое
Татаровья, крымчаки, басурмане, тати, степняки, людоловы и все прочие ушли от Перемышля. Куда-то на юг ушли. Скорее всего, поняв, что нахрапом взять город не удалось, и понимая, что подошли вои, с которыми если ратиться, то потери неизбежны, а добыча будет не велика, просто ушли назад к себе в Крымские степи.
Два недобитка: Скрябин безухий и Ляпунов, перевязанный крест-накрест, ополоумели вконец. Предлагали… Ну хорошо хоть предлагали, а не указывали, идти по следу крымчаков их сводным отрядом и на привале напасть. Ако тати в ноши.
— Покажи мне на пальцах, Тимофей Михайлович, сколько у нас раненых и убитых? — Боровой не воевал никогда, даже в детстве пацаном не дрался почти, мирный был двор, и первый, и второй, когда переехали. И класс дружный. Ну, да во второй раз не очень дружный, но как-то до драк дело не доходило, просто на группы по интересам все поделились. А тут столько крови, столько смертей и этим мало ещё, айда, мол, постреляем.
Скуксился сотник.
Тут в себя пришёл второй сотник. Взял и левой пяткой в правую грудь вдарил себе Скрябин. Написал на записочке, что много не надо людей. Охотников, с сотню, с огнестрелом и луками. Не нужно ратиться с погаными, догнать и обстрелять. Если убьют сотню, то на сто поганых меньше станет.
— Сколько раненых?
Показали пальцами пятьдесят семь. Нет чтобы пять потом семь, дудки, сначала пять раз по десять, окровавленные ладошки демонстрируя, а потом семь. До разрядов математика на Руси ещё не добралась. Убитых оказалось восемь человек, все из поместной конницы.
— Наберёте сотню? — Юрий Васильевич решил, что пинок отступающим крымцам не повредит, — Только людей не угробьте мне, поганые каждый год набеги совершают, успеем ещё побиться с ними. Но с вами согласен. Убитый сегодня, завтра не придёт.
Набрали сто двадцать желающих. И все вооружены луками, пищалями и арбалетами. Юрий Васильевич удивился, только что сотню не могли наскрести. Почкованием размножились? Оказалось, проще все, взяли трофейные татарские луки и стрелы. Счастливые обладатели заверили, что стрелять умеют, а только денег на хороший составной лук не хватает. Опять аргумент в его умствовании, почему кочевники лучше вооружены. У поместной конницы нет луков даже.
Уехали, а оставшийся за старшего командир ополчения дьяк Захарьин стал народ срочно назад собирать. Это москвичам всё равно, они до поздней осени за князем Углицким записаны и деньгу им за это выдали, а остальным есть, чем заняться. У всех хозяйство, а на дворе весна. Пахота.
Захарьин за день организовал опись и учёт трофеев. И был поражен прямо. Боровой тоже удачному походу удивлялся. У них осталось целыми и здоровыми четыреста восемьдесят одна лошадка крымско-татарская. Кроме лошадей было ещё в разной степени дырявости и вообще целости сто тридцать кольчуг. Четыре телеги пришлось организовать только под копья, пять телег под сабли. В сумме же обоз с трофеями растянулся на версту. Так ещё кучу всего ценного везли в перемётных сумах на трофейных татарских лошадках. Лошадей с телегами наняли у погорельцев с Перемышля. Им денюжка не помешает, нужно восстанавливать сожжённое погаными хозяйство.
Юрий Васильевич смотрел на погорельцев и поражался живучести, что ли, русских людей. Вот ни кола ни двора у них не осталось, а к осени, к зиме, будут в новом доме жить. Может в этом ответ, почему русское ополчение с вилами, а татары с саблями и кольчугами да на конях. Поди тут скопи на хорошего коня и кольчугу, когда раз в несколько лет пожар тебя дотла разоряет. Надобно ускорить реформы брата старшего. И за засечную черту срочно браться. Не за эту, в сотне вёрст от Москвы, а там, гораздо южнее, чтобы земли народу хватало.
