— А ты всё записываешь? Потом как-то по болезням раскладываешь, сортируешь или всё подряд так и рассказываешь? — глянул в «конспект» монаха Юрий Васильевич. Конспект — это листы, сшитые ниткой. На них красивым почерком написана… галиматья. Сложно к современному письму без пробелов между словами привыкнуть. И самое интересное, что разделять слова буквицей «ер» придумали, а до более простого — разделять пробелом додуматься не могут. Ну и полно «лишних» букв с непривычным глазу написанием, глаз за них цепляется и сосредоточенность на тексте пропадает. Галиматья, одним словом.
— Пытаюсь, княже. От живота травки отдельно, от хворей от простуды, от ломоты в костях.
— Брат Михаил, — прочитав его писульку решил Юрий, ты потом возьми у брата Мефодия листы, я прочту. Мне тоже полезно знать будет.
«Ну и нужно ересь будет отсечь», — это уже про себя, — а то ведь сто процентов будет про
Событие шестьдесят шестое
Федька Громов, высунув язык от усердия, сидел над листком бумаги и гусиным пером выводил на нём буквицы. Не просто так выводил — письмо домой отцу писал. Грамоту Федька разумел немного и до приезда в Кондырево. Отец учил. Правда от той учёбы отцовой голова у Федьки сильно болела. Чуть что не так он напишет или скажет и тут же от родителя по затылку затрещину получал. По этой самой причине, когда им объявили, что их кроме всего прочего будут грамоте и счёту учить, Федька пригорюнился, он то надеялся, что избавился от подзатыльников и здесь только воинскую науку ему постигать придётся. А теперь вот опять буквицы карябать.
Но учившие их два монаха брат Михаил и отец Парамон редко отвешивали подзатыльники, в основном за то, что переговариваться отроки между собой на уроке начинали. Учили их монахи не только письму, но и счёту. При этом отец Парамон учил русскому счёту, где числам буквы соответствовали, а брат Михаил арабскому счёту, где цифры чудные были. Сначала путались многие, но через месяц отроки и сам Федька разобрались и теперь писали цифры не путая их. На вопрос же князя Юрия Васильевича какой счёт лучше, все до единого загудели, что арабские цифры понятнее и складывать и вычитать с их помощью гораздо удобнее.
Сейчас, по прошествии трёх месяцев их не только простым самым действиям учат, но и делить и умножать столбиком. Об этом тоже Федька в письме сейчас писал. Письма эти родителям писали раз в две седмицы все потешные вои. Их потом брат Михаил проверял и пенял отрокам, что тут ошибка и тут, не стыдно отцу-то с ошибками писать. И не бил при этом по затылку, а только лучше бы приложил, а то глянет в душу глазами синими и покачает эдак сочувственно головою. Стыдно, аж уши горят.
Ещё решил Федька в этом письме написать про взвешивание. Когда они только прибыли в Кондырево их смешным способом взвесили, и вот три месяца прошло и снова тако же точно взвесили. А дело было так. Первым делом их поставили к расчерченной полосками доске и записали рост. У Федьки, а он среди самых высоких был, получилось два аршина и два вершка (примерно 150 см). А потом их подвели к бочке большой, в которую была лесенка спущена. В одной из дощечек была треугольником зарубка сделана и к ней лоток приделан по которому вода стекала в ведро.
Раздели их донага и стали они медленно, без спешки, по лесенке в бочку погружаться. При этом воды в бочке было налито столько, что как раз по край зарубки. Начинаешь спускаться, и вода, поднимаясь, сбегать начинает по лотку в ведро. В ведре деревянном есть несколько чёрт. Как вода доходит до верхней черты, то его сливают полностью и подставляют вновь. И так пока вошедший в бочку не погружался в воду с головой.
У Федьки получилось два полных ведра, а в ведро по верхнюю черту входил ровно пуд. В третье же ведро вылилось воды совсем немного по третью маленькую черту. Итого получилось два пуда и три фунта (34 килограмма) (Пуд — 16,38 кг) (Фунт — 0,4095 кг).
А позавчера по прошествии трёх месяцев, как их в потешное войско определили, снова то же самое проделали. Федька думал, что весить теперь ещё меньше будет. Ведь их гоняли в хвост и в гриву, еле живые добирались вечером до лавок. С утра пробежка, потом спортивная площадка с турником и брусьями. За этим завтрак и полоса препятствий, а вечером после молитвы ещё два круга бегом и турник. И только с обеда до вечерней молитвы они под навесом в поле счёт и письмо учили. Да и то стоит на столе у монаха клепсидра, что привёз из Кремля Юрий Васильевич и как только она опорожняется, так занятие прерывается и нужно отжаться от пола сколько сможешь.
