Как и все оперативные работники Отдела быстрого реагирования, полковник Веденеев дневал и ночевал на рабочем месте. Хотя в целом работы у него было значительно меньше, чем у подчиненных. Но таким уж был руководитель: он не мог бросить своих подчиненных во время трудной и ответственной работы. «Спринтерам» то и дело требовались разнообразные санкции начальства, надо было от кого-то прикрыть спину или, напротив, надавить на иного типа так, чтобы тот поддался. Тут полковнику не было равных, и отнюдь не потому, что он в отделе являлся старшим по званию. Веденеев умел уговаривать, как никто другой.
Сейчас командир подразделения занимался тем, что делал разминку. Не отвлекаясь от занятия, он спросил:
— Ну, что надо? Или просто поглазеть приперлись?
— Никак нет, Анатолий Леонидович, — ответил Суховей. — Дело очень серьезное. Я вот ребятам уже сказал про него, чем вызвал нешуточное огорчение. Короче, у вас в отделе «крот», и мы знаем, кто это.
Веденеев даже прекратил делать наклоны.
— Шутить изволишь, подполковник? — проскрипел он.
— Так точно, Анатолий Леонидович! Приперся сюда исключительно затем, чтобы поиздеваться над вашей бесценной персоной. Короче, вот вам обойма последних новостей. Только вы бы, наверное, лучше присели, а то и упасть недолго от переизбытка впечатлений.
Веденеев с каменным лицом выслушал весть о смерти главы заговора и сообщение о том, что Харитонова подвигло на убийство сообщение из отдела. И единственный человек, который мог его отправить, — Роман Эйхман из технического отдела.
— Смерти моей хотите, — вздохнул Веденеев. — Я теперь разочарован в своей способности набирать людей… Ладно, я так понял, что вы пришли взять разрешение на его скальп?
— Точнее и не скажешь, товарищ полковник, — усмехнулся Суховей.
Веденеев надел пиджак, подошел к столу, нажал на кнопку селекторной связи и сказал:
— Эйхмана из технического — срочно ко мне!
Роман появился через минуту. Это был крепкий видный парень с густыми вьющимися черными волосами и неожиданно светлыми для брюнета глазами.
— Звали, Анатолий Леонидович? — спросил он.
— Еще как звал, — ответил недобрым голосом Веденеев.
А дальше случилось неожиданное. Подойдя к Эйхману, Веденеев остановился прямо перед ним, пристально заглянул Роману в глаза — и вдруг резко и хлестко съездил тому в челюсть. Эйхман рухнул как подкошенный. Веденеев лизнул сбитую до крови костяшку и проскрипел презрительным тоном:
— Забирайте этот мусор. И если он еще раз ко мне на глаза попадется — я за его шкуру не поручусь.
Эйхман, держась за физиономию, промычал в ответ что-то нечленораздельное. Суховей и Неверов поставили его на ноги, стянули руки за спиной пластиковыми наручниками и передали бедолагу с рук на руки конвою. Даже помимо стремительно распухающей морды, Эйхман выглядел хуже некуда. Видимо, он уже успел понять, что теперь ему много чего предстоит пережить.
Как только Клим получил адрес антиквара, он немедленно выехал туда — не было ни малейшего желания выжидать. Слишком уж много всего произошло за текущую ночь, и у Неверова оставалось ощущение, что это еще не конец.
Антиквар жил в обыкновенном кирпичном девятиэтажном доме в Жулебино. Райончик, конечно, не ахти, но, по всей видимости, гражданин Шпильман хотел соблюдать некоторую конспирацию. Вряд ли только по старой памяти — скорее всего, было тут у него серьезное логово, в котором он что-то прятал, что-то хранил просто для души, логово, в котором, наконец, он мог чувствовать себя спокойно.
Клим не утруждал себя возней с домофоном — просто воткнул универсальный чип и вошел в подъезд. В отличие от дома, где жил Хамид, здесь было очень опрятно, а если чем и пахло, так только штукатуркой и еще характерным «подъездным» запахом, ингредиенты которого очень трудно разобрать, но каждый, кто был в чистом городском подъезде, очень хорошо представляет, о чем идет речь.
Оказавшись у двери, Неверов отдал команду двум оперативникам внизу. Они направили на окна квартиры антиквара специальные микрофоны и послушали. Судя по всему, Шпильман был дома один — во всяком случае, в качестве шумового фона прекрасно выступал громкий и насыщенный храп.
Клим позвонил. Подождал немного и снова нажал на кнопку. Звонок у Роберта Геннадьевича был мелодичный, но, честно говоря, в половине пятого утра даже самые райские мелодии приобретают эмоциональную насыщенность специального орудия раздражения.
— Храпеть перестал, — тихо прошептал наушник в ухе Клима.
Но до тех пор пока антиквар наконец решился-таки подойти к глазку, прошло еще добрых пять минут. Клим терпеливо давил на кнопку. Ему уже самому хотелось разломать к свиньям собачьим этот звонок.
— Кто вы? Какого черта вам надо? — раздался голос антиквара, очень четкий и достаточно громкий. По всей видимости, под обшивкой двери скрывался динамик.
— Майор Неверов, Федеральная служба безопасности. Откройте дверь!
— Слушайте, уважаемый, я уж не знаю, в какой такой Федеральной службе вы работаете, но мой совет: валите-ка вы отсюда, пока еще можете передвигаться на двух опорах.
