К обильным пиршествам и застольям, щедро сдабриваемым крепкими греческими винами и медами, хранившимися в несчетном количестве в княжеских подвалах, прибавились и любовные приключения.
Увидев как-то во время своих частых поездок по городу «дивно лепых женок», князь Святослав стал буквально охотиться за ними. Вначале он вызвал к себе всех владельцев веселых домов и, под угрозой закрытия их заведений, потребовал доставлять ежедневно в его терем лучших женщин. Купцы и трактирщики побоялись ослушаться и в короткий срок княжеский охотничий терем превратился в бордель. Однако продажные женщины вскоре надоели распутному князю, и он обязал своих приставов и дружинников ходить по улицам города и вылавливать ему смазливых девиц.
– Он предал позору мою невинную красавицу-дочь! – говорил Василию Брянскому один местный купец. – Теперь у нее нет другого пути, кроме смерти или монастыря…Но здесь у нас нет женского монастыря! Надо уезжать в далекие края! Из-за этого в моем доме только и льются слезы!
Князь Василий тогда пожалел почтенного купца, усадил его, приласкал. – Не горюй, добрый человек, – сказал он плакавшему купцу. – Я помогу твоей беде!
Князь пригласил в свой терем пострадавшую девицу и, убедившись, что она молода и красива, выдал ее за одного из своих неженатых дружинников, подарив молодым большую избу и богатое приданое.
– Я буду благодарить тебя, славный князь, до самой смерти! – ликовал тогда обласканный купец.
Горожане приходили к своему князю и по другим делам, сообщая ему о тех людях, которые радовались в свое время смене властей в городе, хвалили прилюдно Святослава Можайского и даже сотрудничали с его людьми. Доносов такого рода было «превеликое множество», и князь даже вынужден был отдать большинство этих дел на суд своих бояр.
Словом, князю Василию досталось печальное наследство от жестокого узурпатора.
Помимо устройства внутренних дел и наведения порядка, брянский князь был вынужден заниматься и внешними, не менее важными, делами, связанными с поездками в Орду. Немало брянского серебра ушло в Сарай на подарки хану Тохтэ и его мурзам за щедрую военную помощь.
– Мы рады видеть тебя здоровым и сильным, – говорил, улыбаясь, Тохтэ-хан, когда князь Василий приехал в Сарай после возвращения себе Брянска. – Ты хорошо и правильно поступил, отрубив глупые башки тем бесстыжим коназам!
Но в это лето князь Василий уже не увидел своего покровителя: к его глубокой скорби хан Тохтэ скончался, и во дворце восседал новый ордынский повелитель – хан Узбек.
Тревога и неуверенность воцарились в душе князя Василия, когда он узнал о переменах в Сарае. Но брянский купец Мирко Стойкович, посетив своих влиятельных друзей – ханского тайного советника Субуди и его сына Тугучи – успокоил брянского князя. – Не стоит беспокоиться! – заверил он Василия Александровича. – Во дворце теперь сидит молодой и добрый царь…Покойный государь Тохтэ приказал ему перед своей смертью относиться к тебе с уважением и любовью…Поэтому иди к молодому царю с покоем и радостью!
Князь Василий, как обычно, вошел с опущенной головой в приемные ханские покои, приблизился, не падая ниц, к ступеням трона и только там встал на колени.
– Салам тебе, коназ Вэсилэ! – весело сказал, оглядывая рослую крепкую фигуру русского князя, новый ордынский хан.
– Салам и тебе, великий государь! – ответил брянский князь и поднял голову. На него пристально смотрел красивый, стройный, черноглазый юноша. Небольшие усики и бородка, пробивавшиеся на лице юноши, делали его особенно привлекательным, а его взгляд – чарующим.
– Какой красивый молодец! – подумал про себя князь Василий. – Немало женок и девиц будут по нему сохнуть!
– Я слышал о тебе и твоих славных подвигах, Вэсилэ, – сказал мягким приятным голосом Узбек-хан. – Мой дед тебя очень за них ценил!
– Я знаю, что славный покойный государь любил меня, – сказал, вытирая слезы, брянский князь, – как родной батюшка…Уж не думал я, что переживу этого великого государя и познаю такое тяжкое горе…
– Неужели ты испытываешь горе, когда смотришь на меня, нового хана? – усмехнулся Узбек.
– Когда я смотрю на тебя, государь, я чувствую не горе, но радость! – ответил брянский князь. – Мне еще не доводилось видеть такого молодого и красивого повелителя! Это большое счастье иметь в нашем ханстве такого государя!
– Да еще правоверного! – поднял брови хан Узбек. – Мы теперь покончили с безверием и богохульством! Пора всем нашим ордынским людям принять истинную веру – священный ислам! А ты не хотел бы, Вэсилэ, стать правоверным мусульманином?
– Во всем твоем ханстве и прочих землях, государь, – склонил голову князь Василий, – не найдется человека, который бы не захотел принять твою веру, если бы увидел тебя. Но так уж повелось у нас на Руси, что мы исповедуем христианскую веру и молимся своему, тоже единому Богу! Этот порядок сложился очень давно, и мы даже не знаем, с какого времени…Есть такое поверье, что если мы откажемся от своей веры, наш тяжкий грех приведет к гибели и нас, русских, и другие соседние народы!
