– Да, сынок, – Угэчи поднял голову и посмотрел прямо в глаза русскому купцу. – Если не сейчас, то лет через пять точно будет большая война. Если, конечно, будет жив старый Ногай…Однако же, сынок, я расскажу тебе одну, пока тайную, правду, – ханский советник понизил голос. – Наш государь Тохтэ, Аллах ему судья, принял решение отстранить от власти твоего коназа Олэгэ…Пусть, сказал великий хан, этот коназ Олэгэ уходит на службу своему распятому Богу…Не годится, чтобы место коназа занимал Божий слуга…
– А как же тогда дань? – растерялся русский купец. – Кому ее отвозить? Старому Ногаю или молодому царю? И кого тогда назначит молодой царь Тохтэ великим черниговским князем?
– Не знаю, сынок, – грустно сказал ханский советник. – Могу только сказать, что об этом знают только сам государь Тохтэ и сын коназа Алэсандэ из Смулэнэ, молодой Вэсилэ…
– Неужели князь Василий, племянник моего князя Олега, сейчас пребывает в Сарае? – спросил, не думая, потрясенный услышанным купец.
– Сейчас его здесь нет: он повез тело покойного Алэсандэ в Уладэмэр, к его батюшке! – ответствовал Угэчи. – Наш молодой хан сильно полюбил этого Вэсилэ! Три дня назад он даже отослал меня домой и долго разговаривал после этого с коназом-урусом…
– Очень жаль, – покачал головой купец Стойко, – что я приехал в Сарай так поздно! Тогда придется идти к самому государю Тохтэ и уговаривать его не прогонять моего князя!
– Подожди немного, сынок, – кивнул головой Угэчи. – А там, дня через два, и предстанешь перед очами нашего государя…А теперь я познакомлю тебя с моими детьми, чтобы они не забывали ни тебя, ни остальных потомков славного купца Или, спасшего жизнь моему батюшке в тяжелые годы…Вот мои дочери, смотри, какие красивые! Их, Стэкэ, у меня шесть! И все молодые! А старших я уже давно выдал замуж за знатных людей.
– В самом деле, они очень хороши собой! – восхищался, прицокивая языком и вытаскивая из мешочка то золотые, то серебряные браслеты, предусмотрительный купец. Девушки буквально взвизгивали от радости, принимая подарки русского гостя.
– А это – мой единственный сын, Субуди! – сказал с теплотой в голосе Угэчи, подводя к Стойко рослого, красивого юношу. – Будет моим заместителем, когда подойдет время! Вот, смотри, сынок, – Угэчи указал рукой на русского купца. – Это – Стэкэ, мой любезный кунак, внук славного Или!
– Того самого Или, который спас нашего деда?! – промолвил румяный молодец, в лице которого едва были заметны монгольские черты.
– Да, сынок, того самого! – ответил Угэчи.
И юноша с восхищением посмотрел на седовласого купца Стойко. – Я буду тебе верным кунаком, Стэкэ, – сказал он, – и твоим сыновьям, и твоим внукам до самой смерти! Пусть всегда приезжают к нам в гости, в Сарай!
Ровно через два дня купец Стойко, как и советовал Угэчи, прибыл во дворец к хану Тохтэ.
Молодой ордынский повелитель сразу же поутру, без задержки, принял его, сидя на своем большом золоченом троне.
Русский купец быстро прошел по богатым персидским коврам и опустился, склонив голову, на колени перед троном сарайского повелителя.
– Хвалю тебя, купец-урус, – улыбнулся молодой хан. – Подними-ка свою голову! – Купец повиновался. – У тебя приятное лицо и честные глаза, – весело сказал Тохтэ. – Мне сказал мой верный Угэчи о твоем приезде, – хан посмотрел на своего, стоявшего справа от его трона, тайного советника, – и я сразу же принял решение о твоем коназе Олэгэ, сыне славного Ромэнэ, зная что ему это будет приятно…Пусть же он спокойно уходит на Божью службу! Олэгэ очень хотел этого, всей душой! А на его место я назначил коназа Вэсилэ, сына Алэсандэ из Смулэнэ, который, как мой верный слуга, достоин этого лесного удела!
Князь Василий Александрович быстро скакал вперед, сидя на своем стройном породистом жеребце. Выносливый молодой конь, подарок отца – великого смоленского князя Александра – несмотря на горячий нрав, был покорен своему седоку.
Князь Василий ласково обходился с красивым животным, сам, порой, приходил в конюшню и чистил своего любимца. Он угощал коня и сладкими пирожками и солеными хлебцами. Статное животное ценило заботы и ласку, и князю ни разу не приходилось прибегать к кнуту или шпорам. Подобно татарским воинам, он управлял конем лишь движением колен и рук.
Княжеские дружинники – отряд из сотни молодых бородатых наездников в кольчугах – дружно следовали за своим князем. Замыкал шествие княжеский обоз из пяти телег, в одной из которых стоял массивный дубовый гроб с телом покойного князя Александра Дмитриевича, недавно умершего в Сарае.
В остальных телегах попеременно отдыхали князь и княжеские дружинники, спешившие во Владимир на похороны молодого князя.
Люди сарайского епископа, знавшие лекарское дело и лекарственные травы набальзамировали тело покойника и поэтому, несмотря на жару, оно вполне могло выдержать два десятка дней, не распространяя тлетворного запаха.
