– Нет, брат, – улыбнулся князь Александр. – Мои братья не пошли на союз с моим проклятым дядькой Федором…Один мой брат, Роман, уехал со своим молодым сыном Дмитрием на войну против крестоносцев и шведов! Его позвали на помощь новгородцы, поскольку из-за татарского нашествия и распри между братьями, великим суздальским князем Дмитрием и городецким князем Андреем, некому было защищать новгородские земли: войско есть, а князя нет! Вот и пришлось моему славному брату Роману идти на войну без возражений…А мой другой брат, Святослав, остался защищать свой удел и город Можайск от татар! Уж не знаю, жив ли он теперь…Ходили слухи, что татары и люди злосчастного князя Федора захватили и разграбили Можайск, но пока мы не слышали правдивого их подтверждения!
– Тогда, брат, садись здесь без колебаний, – кивнул головой князь Олег. – Мой Брянск – сильный город, способный себя защитить! И наш удел не беден: у нас достаточно мехов и серебра! А там и всех своих людей из Смоленска сюда переманишь! Жизнь еще не кончилась!
Сентябрь в этот год был теплым и солнечным. В воздухе летали легкие паутинки, пахло яблоками и душистым сеном.
В первый приветливый день начала осени постригался в монахи наследник покойного Романа Михайловича, великий черниговский и брянский князь Олег.
С самого утра в Брянске звонили колокола, множество народа толпилось у стен Петропавловского монастыря.
Вот пошел торжественный крестный ход, возглавляемый черниговским епископом Арсением. В скромной монашеской рясе вышел из соборной церкви бывший князь Олег, и вновь ударил колокол…
– Да благословит Господь своего верного слугу, скромного инока Василия, – сказал, вытирая рукой слезы, владыка Арсений, – бывшего нашего князя Олега-Леонтия…Будь же здоров, славный инок, а земной князь – прощай с миром! Да воздаст тебе Господь, сын мой, за такой подвиг во имя Господа! На колени же, чада, господу Богу помолимся!
И под пение псалмов, звуки которых растекались по всей Красной площади города, крестный ход медленно двинулся в сторону городской крепости.
Вечером в соборной Спасской церкви владыка благословил на княжение в Брянске Александра Глебовича Смоленского.
Князь Александр с княгиней Агафьей стояли прямо перед входом в алтарь. За ними столпились сыновья, бояре и дружинники.
– Да поможет вам Господь быть князем и княгиней в славном городе Брянске! – сказал густым басом вышедший из царских ворот епископ Арсений. Он держал в руке богатый, украшенный драгоценными камнями золотой венец для князя и небольшой, тоже золотой, но без камней, обруч для княгини. – Склоните же свои головы и примите знаки земного величия! – молвил владыка и надел на голову сначала князю, а потом княгине символы княжеской власти.
– Да будет славен наш новый брянский князь Александр Глебыч! – закричали собравшиеся в маленькой церкви люди.
– Слава новому князю! – донесся откуда-то сверху, с хоров, громкий бархатный голос.
– Словно Божий ангел! – подумал князь Василий Александрович и глянул вверх: там, рядом с певчими церковного хора, стоял, одетый в темную монашескую рясу, вчерашний хозяин брянского удела монах Василий.
– Слава! – закричал Василий Александрович, глядя на своего сгорбившегося, но улыбавшегося дядю.
– Слава! – подхватили брянцы. – Многие годы могучему князю Александру и его прекрасной княгине!
В мае 1294 года в столице великой Орды Сарае праздновалась пышная свадьба: юноша по имени Яйлаг, брат любимой жены хана Тохтэ Тукульче, женился на дочери самого Ногая, молодой пятнадцатилетней красавице Кабак-хатун.
Довольно давно не играли пышных свадеб в Сарае. Первые ордынские ханы относились к женитьбе, как к делу обычному и повседневному, выбирали себе жену по красоте и нраву, устраивали скромный пир среди близких родственников и знати, а затем соединялись с ней на ложе без прочих формальностей. Поскольку у них было много жен, не было необходимости закатывать частые дорогие пиры. Когда же Берке-хан принял ислам, каноны которого отличались строгостью, суровостью и простотой, о пирах и вовсе забыли.
Однако при новом молодом хане Тохтэ жизнь в Сарае оживилась, и все чаще и чаще из городских кварталов, где проживали зажиточные татары, доносились веселые крики, звуки бесхитростной музыки степных кочевников и протяжные заунывные песни…
Хан Тохтэ придавал большое значение свадьбе молодого воина Яйлаг, сына его тестя Салджидай-гургэна, очень знатного человека из племени кунгират.
Помимо всех достоинств, Салджидай-гургэн был женат на Келмиш-ака-хатун, происходившей из рода самого Чингиз-хана.
