Из близких приятелей у моего предшественника среди коллег, не считая Пушехвостова, был только Евдоким Песцов, сосед по столу в учительской. Этот молодой котейка трудился в академии по совместительству, преподавал химию, которой страдал только один поток, занимающийся зельеварением. Дусик приходил всего пару раз в неделю и сегодня отсутствовал. Замечательно! Мне нужно было время, чтоб вписаться в Василия Матвеевича и не выдать себя.
Я отпер ящик своего стола и достал пачку бумаг. Тут были конспекты лекций, намётки каких-то статей, выдержки из научных монографий. Теоретики магии в этом мире ценились, серьёзные практики нередко опирались на расчёты специалистов. Так что мой кот надеялся стать уважаемым членом местной научной братии.
Новая волна воспоминаний накатила на меня. Помимо диссертации, я занят в особой тайной группе, которая на основе старинного манускрипта пытается создать артефакт. Получается, я ещё и секретный учёный. Ой, мяу! Вот попал так попал.
Василий Матвеевич! Давай назад меняться! Тебя сюда, а меня в архив! Моя жизнь, кажется, куда проще твоей! Увы, мысленные воззвания остались без ответа. Я продолжал находиться в кошачьем теле. Интересно, что думает о нашем мире попаданец в меня?
Предаваться долгим размышлениям времени у меня не было. Эдик позвал выпить молока в учительском буфете.
— Выглядишь рассеянным.
— Есть немного, — хмыкнул я.
Мы взяли чашки и сели за столик у стены. На скамейке кто-то забыл записную книжку. Я сам не понял зачем, но незаметно спрятал её в карман сюртука.
Лекция на втором потоке была столь же скучна, как и первая. А может, это я был фиговым педагогом… Мой рот нудил о магических колебаниях, а я рассматривал студентов. Никакой свободной рассадки в академии не допускалось. За каждым поступившим закреплялся свой номер, по которому легко можно было понять происхождение котейки. Этими циферками отмечались парты, места в столовой, кровати в спальнях и так далее. Первые ряды в лекционном зале занимал местный высший свет. «Камчатка» же, столь любимая в моём универе, предназначалась для тех, кто попроще. Хотя все котятки были потомственными дворянами из очень небедных семей. Наша Академия была столичной и самой лучшей во всей Котовии. Был ещё Военный Университет и несколько военно-магических училищ, но там была своя специфика.
Я плохо разбирался в кошачьих породах — узнал бы только сиамских кошек да персидских. Но ни тех ни других среди слушателей академии не было. Так что, на мой неискушённый взгляд, княжеские и графские котятки от иных дворянских внешне мало отличались.
После занятий следовал обед. Нас порадовали рыбным супом с пирожками и гуляшом в горшочке. Хотелось верить, что не из грызунов. Кстати, вылизывать миску или тарелку тут считалось совершенно естественным.
Затем полагались прогулка для учащихся и послеобеденный отдых для преподавателей. Я был рад вернуться в свою комнату. Признаюсь, я сильно нервничал, хотя вроде ни у кого подозрения не вызвал. Время от времени щипал себя, чтобы убедиться, что происходящее не сон. Как ни старался, я никак не мог постичь, как так получилось, что моё сознание обретается в кошачьем теле и даже имеет доступ к чужой памяти. Не верилось, что всё это случилось на самом деле. Почему? Зачем? Смогу ли я вернуться домой или застрял тут навечно? От всех этих вопросов, вспыхивающих зарницами в моей башке, мне было не по себе.
Устало опустился на стул и вспомнил о записной книжке, подобранной в буфете. Я достал её из кармана. Наверное, не очень порядочно копаться в чужих записях, но я не мог совладать со своим любопытством. Лапы сами стали листать странички. Вдруг судьба даёт мне какой-то знак после вчерашнего поджопника?
Ой! Вёл эту книженцию, видимо, местный «кагэбэшник». Приноровившись к почерку и сокращениям, я понял, что передо мною дневник стукача. Фиолетовыми чернилами тут была зафиксирована вся изнанка академии: кто с кем тайно встречается и милуется, кто ведёт неправедный образ жизни и так далее. Даже опоздания на уроки и лишняя чашка сметаны в буфетной. Просто книга грехов, малых и великих. Поразительно, как некто столь внимательно наблюдал за такой прорвой народа и замечал все телодвижения. Хотя, может, здесь была замешена магия? Получается, среди нас есть то ли фискал, то ли шантажист.
