— Не потеряй! Старокотов убьёт! — шепнул мне Котослав, когда я прятал записку в свой карман, перед тем как зайти в кабинет.
— Присаживайтесь, Василий Матвеевич, — бархатным голосом предложил старый чёрный кот с обкусанными ушами.
«Ни фига себе, — подумалось мне, — значит, тут дерутся не только с помощью магии, но и зубами, когтями и прочим. Не дай бог я так же озверею…»
Чуть фыркнув, припоминая бой с барсом в поэме «Мцыри», я занял указанное место и спокойным тоном рассказал, как провёл последние двое суток. Сначала мы с Пушехвостовым в честь седьмого дня собирались посетить главный храм, затем сходить к Большому дубу поискать жёлудь желания, но слегка задержались из-за порвавшегося сюртука Эдуарда. Неожиданно я почувствовал себя не очень хорошо и оставшееся время провёл в своей комнате. Подробно описал учебный день, упустив только эпизоды, связанные со шпионской книжкой.
Уверенно сообщил, что у меня не было никаких споров с покойным и даже в учительской мы почти не пересекались. Правда, недавно он презентовал мне открытку на Котий день. Хотя её смысл остался неясным.
На настоящие клановые проблемы между мной и покойным, учитывая мою удалённость от двора и отсутствие магии, следователь не стал делать ставку, но пытливо спросил:
— И прошлым утром вам ничего странным не показалось?
Ха-ха! Не мог же я признаться, что странным для меня было всё и вся. И что я до сих пор офигеваю от помпона на заднице. Прям символ «Плейбоя», только уши кошачьи и сисек нет.
— Нет, ничего подозрительного я не заметил, — благонравно ответил я, чувствуя, как недоверчивый взгляд буравит меня до самых костей. Бывалый сыщик чуял, что я что-то скрываю. К моей великой радости, котики уже доросли до презумпции невиновности, и мне не нужно было доказывать, что я не верблюд.
Мы ещё раз пробежались по моему расписанию, но на расхождениях с первой версией поймать меня не удалось, и Василий Матвеевич был отпущен за отсутствием улик.
Возвращаясь в свою комнату, я мысленно матерился, осознавая, куда же меня занесло. Магия, кланы, кровная месть… Неужели из-за принадлежности к разным предкам коты на самом деле убивают друг друга? Не, я понимал, что попал не в эдемский сад. Иначе ходили б котики в чём мать родила. Кстати, пришло в мою мохнатую голову, надо бы изучить местную религию.
Разумеется, и в учительской, и в столовой, да и в классах — везде обсуждали покойного Семёна Валериановича. А я вспомнил о вырванных страницах в найденной книжице. Может, тут есть связь?
На обед подавали лягушачьи лапки в кляре. Привет французам! В принципе неплохо, по вкусу похоже на курицу, но цвет у мяса зеленоватый, и чуть заметно пахнет тиной. Интересно, у нас так же? Прежний я был очень осторожен в выборе еды и никогда не отваживался ни на какую экзотику, отчасти из-за аллергии, отчасти консерватизма. Сейчас я чувствовал себя более уверенным в плане здоровья. Но не все блюда кошачьего рациона я был готов пробовать. Надеюсь, ящериц тут не едят? Я видел на даче, как кошка ловила ящерку. Ох, нет, не стоит думать про такие вещи, особенно за столом. А ведь мыши, крысы да прочие грызуны наверняка ценятся местными гурманами. Ой, мама-кошка, роди меня обратно! Меня и обтирание тряпочкой да лоток с опилками коробили. Не буду рассказывать подробности сложного ухода за меховой попой, тем более речь про еду зашла.
С десертом совсем не повезло: в изящных креманках подали желе с бабочками и мотыльками. Мой аппетит тут же отбыл в дальние края, и я стал смотреть по сторонам. Огромная столовая предоставляла широкий простор для созерцания.
Эдика обихаживал беленький котик Мальков. Ему безумно хотелось дружить с родственником Императора. Эдуард был единственным из преподавателей, в фамилии которого присутствовал «хвост» — верный признак родства с Двухвостовыми. Мальков всячески пытался заслужить расположение Эдика. Над этими потугами хихикала в кулачок почти вся учительская, но открыто не высказывался никто, поскольку ходили слухи, что белый — незаконнорождённый сын одного из видных деятелей министерства просвещения. Ох уж это министерство, обожающее устраивать преподавателям пакости разных масштабов! Вообще, почти все служащие академии попадали на свои должности по протекции сверху, совсем случайных котов и кошек тут не было.
Мысли вернулись к таинственной книжечке. Получается, страсти в учебном заведении кипят недетские. Я принялся внимательно следить за присутствующими. Заметил, как молодой преподаватель магического права передал салфетку с запиской одной из классных дам. О, а вот тут взаимная лямур-мур-мур! Её хвост чуть коснулся его бедра. Я усмехнулся в усы. Ханжеские запреты едва ли кого-то останавливали от любовных страстей. Скорее наоборот. Этим было непросто: оба очень держались за свои должности в академии, а за шуры-муры могли уволить без выходного пособия. Интересно, история этих влюблённых нашла своё отражение в книженции, и как они зашифрованы?
