а) 500 штук автоматов и к ним по 1000 патронов на каждый автомат;
б) 6 станковых пулеметов и к ним по 5000 патронов на каждый пулемет;
в) 30 минометов и к ним по 200 мин на каждый миномет;
г) 15 противотанковых ружей с необходимым количеством боеприпасов;
д) 5 тонн толу и к нему достаточное количество детонаторов, бикфордового и детонирующего шнура;
е) 50 комплектов зимнего обмундирования для командного и политического состава.
Задача указанных групп или батальонов:
Совершенно секретно, согласно поступающим разведданным, одновременно, внезапно для противника наносить удары по его гарнизонам, коммуникациям, железным и шоссейным дорогам, маневрируя по области и даже за областью во время отступления его войск, нападать на железнодорожные станции, уничтожать станционное хозяйство, железнодорожное полотно.
Этим самым мы будем наносить чувствительные удары и вводить противника в заблуждение, появляться в тех местах, где нет партизанских отрядов, и не дать ему возможности вести концентрированные удары по тем отрядам, которые стоят некоторое время на местах и также ведут борьбу с его гарнизонами и коммуникациями железных и шоссейных дорог.
С другой стороны, мы выйдем из того катастрофического положения, в котором можем оказаться в отношении продовольствия, одежды для бойцов, и в наших руках останутся лучшие лошади и сбруя, не угонит этого враг, а для области в будущем пригодится каждая лошадь и каждый воз.
Прошу Вашего распоряжения забросить меня с этим вооружением».
Василий Захарович сдал рапорт в БШПД. Прочитав его, Калинин сказал, что он вполне подойдет. Затем на миг задумался.
— Что еще от Вас я хотел? Ах, да. Под Рязанью формируется первая польская дивизия имени Тадеуша Костюшко. Поляки хотят участвовать в освобождении своей родины. По обычаям им нужен капеллан, то есть ксендз. Нет ли в вашем соединении такого человека? Вы же совместно с польскими патриотами немцев бьете.
В ответ Корж хитровато усмехнулся.
— Скажу прямо, польских патриотов у нас немало. Имеется даже целый отряд имени Тадеуша Костюшко. Жаль их отдавать кому-то. Хорошие они хлопцы, здорово фашистов громят. Вот есть среди них Франтишек Купша. Большим авторитетом пользуется у партизан. Можно было бы его предложить, но, знаете…
— А что «но»?
— Кроме того, что наш Франтишек ходит с винтовкой в засады, рейды, он еще и прекрасный зубной врач. Со своей бормашиной и инструментом пришел к нам. Кочует с ней из отряда в отряд. Всюду о нем спрашивают, ждут его. Такие вот дела. А числится он у нас в бригаде имени Ленина.
— А как он в смысле патриотических качеств?
— Ярый антифашист. Хочет видеть свою страну свободной, прогрессивной, независимой, демократической, где народ был бы хозяином.
Записал это Калинин, сказал, что посоветуется с товарищами, возможно, Купша и подойдет.
Все время Василий Захарович рвался обратно в родное ему Пинское партизанское соединение. Наконец в октябре 1943 года он вернулся самолетом на новую партизанскую площадку. В Москве на знаменитом Чкаловском аэродроме его провожал едва оправившийся от ран старый боевой друг Кирилл Прокофьевич Орловский. На прощание они крепко обнялись.
— Да, Василь, завидую я тебе белой завистью, — сказал Кирилл Прокофьевич. — И генералом ты стал, и целым соединением партизан командуешь, и снова в наши с тобой края громить оккупантов улетаешь. Обскакал ты меня, по всем статьям обскакал, а ведь биографии у нас с тобой до нынешней поры схожие. Кажется поменяй нас местами, и все опять в судьбах совпадет. Только вот теперь ты улетаешь, а я уже никуда не улечу…
— Ну вот, заладил. Теперь тебе ниву нашу поднимать. А фашиста мы и без тебя, коль так случилось, добьем! Ты силы свои собирай, поправляйся окончательно. Все равно на нашей родной земле встретимся. Даст Бог, ты еще генералом полей белорусских наших будешь!
Так оно и случилось. Орловский в трудные для Беларуси послевоенные годы руководил колхозом «Рассвет», который под его руководством вырос в крупное многоотраслевое хозяйство и стал знаменитым на всю страну. За свой воистину титанический труд он заслуженно был удостоен звания Героя Социалистического Труда. Его примеру потом последовал Корж, и позицию двух неразлучных друзей исчерпывающе характеризуют слова Кирилла Прокофьевича о том, что же дает человеку большая и громкая слава: «Есть две стороны славы. Пока она питается действительными достоинствами человека, слава помогает человеку, окрыляет и вдохновляет его, ибо человек видит, что его деятельность находит народное признание. Это приятная и полезная сторона славы. Но есть у нее и другая, коварная сторона… Если слава как бы обгоняет реальные возможности человека, тогда бедняге может показаться, что он и в самом деле такой, как о нем глаголет убежавшая вперед слава. Тогда человек пропал… Испытание славой — самое тяжкое испытание человека. Это как космонавт в невесомости. Кажется легко — а на самом деле трудно. Но так же легко потерять разумное соотношение своих желаний, возможностей и нужд — и пошла голова кругом!»
НА РОДНОЙ ЗЕМЛЕ
