Из воспоминаний В.З. Коржа: «Первое, чем я занялся, был анализ боевых действий соединения за время моего отсутствия. Анализ этот я вел вместе с работниками штаба. И чем больше вникал в боевые дела бригад и отрядов, тем больше гордился своими партизанами. За те четыре месяца, что я провел на Большой земле, соединение выросло вдвое, до четырех тысяч бойцов. Примерно столько же насчитывали группы резерва, которые при наличии вооружения могли влиться в состав бригад. За всем этим виделась огромная организаторская работа партизанских командиров и политработников, подпольного обкома, подпольных райкомов.
Я не раз ловил на себе опасливо-настороженные взгляды некоторых «приближенных к руководству» товарищей. И прекрасно понимал, что от меня они ждут оценки их работы. А оценки начальства, которое долго отсутствовало, бывают разные. Ведь есть такие начальники, которые считают себя незаменимыми и все, что сделано без них, подвергают критике и сомнению. Это худший тип начальника, даже если он, возможно, и прав. Ведь он тем самым больше оценивает и характеризует себя, чем подчиненных. Значит, не сумел так подобрать кадры, чтобы работа без него шла столь же четко и слаженно, как и при нем.
Я же, анализируя, видел все хорошее в работе товарищей и радовался и за них, и за себя. Значит, не зря в пору организации соединения мы в штабе тщательно «прощупывали» кандидатов на командные должности, вплоть до командиров взводов. Выходит, была выработана верная тактика борьбы в условиях 1943 года. И одобряя действия своих подчиненных, я в какой-то мере одобрял и себя. В октябре—ноябре 1943 года я проинспектировал вместе со своими помощниками все бригады, кроме Пинской, выезжал в места их дислокации.
Летом 1943 года бригады соединения успешно провели рельсовую войну. Решили они и еще одну важнейшую задачу: сорвали планы фашистов по угону в неволю мирного населения. Эти планы были сорваны активными боевыми действиями всех бригад, которые обеспечивали своевременный уход населения в места, недоступные фашистам. Пинские партизаны провели десятки крупных боев за сохранение мирного населения от угона в фашистское рабство. В этих боях гитлеровцы потеряли убитыми и ранеными сотни солдат и офицеров. И характерно, что конечным результатом почти всех боев было позорное отступление, а порой и бегство гитлеровцев с границ партизанских зон обратно в гарнизоны. Например, только в одном из боев отряд имени Котовского (бригада имени Буденного) разгромил и обратил в бегство карателей, выступивших из гарнизона в Лахве. Было убито 57 гитлеровцев и трое взято в плен. На мине подорвалась вражеская бронемашина. Были взяты трофеи, и буквально через несколько дней после этого боя партизаны отрядов имени Лазо, Орджоникидзе, Суворова и Кутузова, форсировав Днепро-Бугский канал, во встречном бою с полуторатысячной фашистской группировкой уничтожили 120 гитлеровцев и примерно столько же ранили. Фашисты в панике отступили, бросив отнятых у населения примерно 200 коров и награбленное добро. Все это было возвращено мирным жителям партизанской зоны.
Шла борьба и за жителей предгарнизонных зон. Те из них, которые получали повестки о выезде в Германию, вместе с семьями переправлялись в семейные лагеря, расположенные в глубине партизанских зон. Некоторые из этих лагерей насчитывали до трех-четырех тысяч человек. Во время своей инспекционной поездки я побывал в нескольких таких лагерях. Особенно запомнилось посещение семейного лагеря в Лунинецком районе. Там был очень интересный комендант, житель этого же района, Борис Никонович Тельпук. Он в первые же дни войны вместе с женой, пятью сыновьями и пятью дочерьми ушел в партизаны. Кавалер трех георгиевских крестов за империалистическую войну, он и его дети храбро дрались и с фашистами, прибавив к наградам отца шесть советских орденов и медалей.
По ходу я поинтересовался Франтишеком Купшей, польским священником, которого, будучи в БШПД, посоветовал вывезти на Большую землю. Стоматологии он обучился у своего родного брата еще в довоенные годы и считал, что бормашина слову божьему не помеха, а, наоборот, хорошая помощница. Причем лечил он бесплатно. Среда его пациентов было немало и партизан. Когда началась блокада, Купша увел в лес к партизанам сотни своих прихожан и тем спас их от карателей.
— Улетел наш пан Франтишек, — улыбаясь, сказал мне Витя Лифантьев. — У нас тогда этого аэродрома еще не было, и я провожал его на Любанский аэродром Минского соединения.
Уже после войны я узнал, что капеллан Войска Польского Франтишек Купша прошел с польскими патриотами весь их славный воинский путь до конца, до Победы. Потом мы с ним несколько раз встречались на белорусской земле. Закончил он свою военную службу в звании полковника польских вооруженных сил…
К этому времени мы уже имели запас боеприпасов, и противник повсюду натыкался на огневую, неприступную стену. Безуспешно атаковал и откатывался, оставляя на поле боя сотни убитых и раненых. Партизаны говорили: «Это им не февральская блокада 1943 года. Теперь у нас есть, чем воевать!»
