Но на этом наряде гостей ожидал и неожиданный «сюрприз». У стенки стояли две молодые яблоньки с подпорченными корнями. Оказалось, что тракторист, работая в саду, задел их лемехом плуга, вырвал. И вот теперь они выставлены для всеобщего обозрения. Здесь же был и «виновник» этого «торжества». Орловский заставил его встать и с полчаса яростно отчитывал, а тот, бедняга, то краснел, то бледнел. При этом Кирилл Прокофьевич употребил и некоторые ненормативные словечки. Конечно, хлопец допустил оплошность, надо было наказать его, но стоило ли так прилюдно обличать? Василию Захаровичу искренне было жаль молодого человека.
Из дневника В.З. Коржа: «Да, наворочал Кирилл Прокофьевич за десять с половиной лет! Пока нет ему равного. Но наряд, на котором мы присутствовали, думается, должен быть иным. Неужели и здесь дисциплина главенствует над сознательностью?
Что касается доброты к людям, Кирилл Прокофьевич, тут уж я с тобой не согласен. Человеку ты должен быть лучшим другом, помогать ему и в горе, и в беде, дорожить его настроением.
Видимо, Кирилл Прокофьевич, нервы тебе следует лечить. Резкое и грубое слово больно ранит человека, а ты его попробуй убедить, обласкать, и человек все сделает с удовольствием, а не по необходимости».
А на обратном пути, в машине, Корж все размышлял о том, что видел. Не привык он скрывать своих замечаний от друзей и обычно говорил прямо то, что думал. И о своих наблюдениях, в том числе и негативных, сказал Василий Захарович Орловскому в глаза, когда вечером вели они неспешный разговор в его доме. Кирилл Прокофьевич крутнул головой, глянул на Коржа исподлобья, хотел, было, резко возразить, потом прошелся по комнате, подумал, вздохнул.
— Ты же знаешь, Василь, наше председательское дело. Не так-то все просто…
— Держи себя в руках, Кирилл. Думай о том, чтобы не испортить настроение человеку.
— Ну, спасибо, брат, что сказал, не скрыл.
А спустя несколько месяцев Орловский преподнес Василию Захаровичу один довольно серьезный урок, когда осенью тот снова к нему приехал. Понравились Коржу сады Кирилла Прокофьевича, решил он такие же и у себя вырастить.
Погостили, посмотрели сады, хозяйство, а под конец Василий Захарович обратился к Орловскому:
— Ты мне, Кирилл, дай ящик яблок. Я своим раздам, пусть попробуют. Понравятся, скажу — вот и добре, а теперь в каждой бригаде будем сажать свой сад, чтобы росли в нем такие же вкусные и сочные плоды…
Ничего не ответил ему Орловский. Василий Захарович подумал, было, что он его не понял и вновь попросил. Тогда друг его Кирилл собрал членов правления, пригласил своих конторских работников. И картинно повернувшись к Коржу, сказал:
— Вот мой лучший друг Захарыч, вы все прекрасно знаете его, просит у меня ящик яблок. Он хочет раздать их своим колхозникам. Понравятся — будут разводить у себя сады. А вот как же быть-то с яблоками? Разве я им хозяин? Захарыч, вот они хозяева яблок. Проси у них. Дадут, и я дам. Дадим Захарычу яблок?
— Дадим! — гулко и дружно ответили члены правления и все, кто был в зале.
Кое-кто даже рассмеялся: мол, стоило ли из-за ящика яблок людей собирать? Да Орловский так по-командирски грозно на них глянул, что всякий смех как ветром сдуло.
Послушал все это Корж, вздохнул тяжело, нахмурился. А Кирилл Прокофьевич подошел к нему и этак, «с подходцем», тепло, да виновато произнес:
— Ты уж, Василь, не обижайся, прости меня, грешного. Я же тебе, как другу, в науку. Слышал, что ты очень добрый к людям, не перечишь им во всем. Знаешь, есть такие, что за счет общего хотят быть хорошими. А хозяйство-то большое. Находятся люди, которые специально едут к тебе, чтобы получить что-то. Есть среди них и начальники. Встречай, дескать, угощай. А вот пусть спросят у народа.
И в наступившей тягостной тишине предложил:
— Вот у меня есть свой сад. Пойдем, я тебе яблок дам сколько угодно…
О многом пришлось задуматься Василию Захаровичу после этого совещания, по случаю которого появилось со временем множество народных баек. Разумеется, общее добро надо беречь, не допускать, чтобы его растаскивали. Это он хорошо понимал и сам ничего никому налево-направо не «раздавал». Но «картинно» мелочиться? Не стоит так, Кирилл Прокофьевич…
Новые яблоневые сады Корж все-таки посадил. Многие саженцы, как и прежде, покупал на свою генеральскую пенсию. Должны же были дети полешуков и яблочка ароматного отведать! До нынешних времен плодоносят эти коржовские сады. Ну, а Кирилл Прокофьевич Орловский осознал-таки свою промашку, взял, да и подсобил Василию Захаровичу яблочками других сортов. На том и сошлись друзья-партизаны…
Как-то раз заглянула к Коржу представительная делегация из Минского района. Были в ее составе местные руководители различного уровня, журналисты, а также вновь назначенный начальник УКГБ по Минской области Эдуард Болеславович Нордман. Разговор сразу оживился, как только речь зашла о делах колхоза, относившегося тогда к Брестской области.
— И как Вам сейчас работается, Василий Захарович? — поинтересовался Нордман.
