«Вероятно, он (Пономаренко. — Н.С.) был блестящим партфункционером, — отмечал Илья Старинов, — но в организации именно партизанской работы поначалу явно не разбирался…»
Оказавшись на некоторое время у него в заместителях, Илья Григорьевич попал в очень сложную ситуацию, поскольку Пономаренко всю работу строил сугубо в русле педантичного выполнения сталинских политических «установок», «мудрых указаний» и не стремился ценить богатейший практический опыт других. Вдобавок он же выдвинул теорию так называемой «рельсовой войны», когда партизаны должны были «перебивать» взрывами лишь рельсы и ни в коем случае не «утруждать» себя «охотой» за эшелонами. Это в наше время под хрестоматийным понятием «рельсовой войны» имеется в виду организация именно крушений воинских эшелонов, что как раз предлагали и отстаивали И.Г. Старинов, В.З. Корж и другие профессионалы. А идея Пантелеймона Кондратьевича как раз-таки и состояла в том, чтобы «воевать» непременно с рельсами. Согласно всем партийно-бюрократическим канонам учет шел в штуках подорванных рельсов. И не важно, где осуществлен подрыв — на магистральном пути, на запасном, или же вообще в заброшенном тупике…
Однако нацистские оккупанты не испытывали недостатка в рельсах, легко и быстро заменяя поврежденные пути. Ненужные же рельсы они после таких «крушений» увозили к себе в Германию на переплавку. Так поначалу и тратилась уйма дорогостоящей взрывчатки, не создавая нацистам особых проблем с перевозками.
Негативным было отношение Василия Захаровича Коржа как к подобным директивам идеолога «рельсовой войны» Пономаренко, так и разного рода «социалистическим обязательствам» на сей счет ради дежурной «галки» в отчетах. Судя по архивным документам и отчетам в Центр, Корж как профессионал в сфере разведывательно-диверсионных операций подобных «соцобязательств» на себя обычно не брал, предпочитая организовывать уничтожение многочисленных эшелонов с живой силой и техникой врага, в том числе и путем подрыва или «расшивания» рельсов в необходимых местах. Этим партизаны-«комаровцы» наносили оккупантам наиболее существенный и реальный урон.
В ноябре 1941 года на стол Иосифу Сталину наконец-то попала буквально выстраданная, докладная записка «К вопросу о постановке диверсионной работы» за подписью и присвоенным себе «авторством» П.К. Пономаренко, в действительности же лично написанная на основе собственного опыта И. Г. Стариновым, о чем свидетельствуют архивные материалы. В ней Илья Григорьевич высказал мысль, ставшую впоследствии академической: «Танковый батальон — грозная сила на поле сражения. В эшелоне батальон беззащитен, и его легко ликвидировать двум-трем партизанам-диверсантам…» «Ситуация» же с «рельсовой войной» общими усилиями профессионалов этого дела была «выправлена» к середине 1942 года…
Отнюдь не умаляя в связи с этим последующих организаторских заслуг П.К. Пономаренко, следует отметить, что «понятия» Пантелеймона Кондратьевича о самой теории и практике партизанской борьбы были весьма «своеобразными», что приводило нередко ко многим недоразумениям, если не сказать больше. Так, скажем, на совещании партизанских командиров в ЦШПД 30 августа 1942 года, говоря об отдельных профессионалах (имея в виду и Василия Захаровича Коржа), он, ничтоже сумняшеся, безапелляционно изрек (выдержка из стенограммы): «…Между строк нужно сказать, ведь тут, товарищи, есть много людей: и что ни человек — своя теория партизанского движения…
