Многие удивлялись тому, что девушка довольно хорошо держится. Да она была замкнута, не давала интервью и при этом внешне не несла следов глубокой депрессии. Секрет знала только Елена. Стоило им зайти в дом, и Кристина по закрытому каналу набирала номер. Ей отвечали сразу.
– Привет, зайка! – говорил знакомый бархатистый голос. – Будем ужинать?
– Ага.
Феликс проводил с ней все вечера, он старался ее отвлекать, или наоборот вбирал грусть девушки, плохие воспоминания. До сна он разговаривал с Кристиной обо всем на свете, запретных тем не было. Он говорил ей нежные ласковые слова, обсуждал события, ждал, когда девушка заснет, и только после этого сбрасывал звонок. К утру Кристина была снова бойцом. Она доставала из своей памяти самые ужасные картины прошлого, точно описывала лица тех, кто лишал ее души и калечил тело. Феликс видел записи с заседаний, то, как ее расспрашивают, то, как она долго собирается с силами, чтобы озвучить каждое следующее событие. Вдали от нее, он сходил с ума, готов был бежать к ней, не смотря ни на что! Елена рубила его порывы каждый день! «Терпи! Терпи! Я выбросила свои погоны в мусорное ведро ради вашей свободы! Если ты появишься сейчас, вас будут преследовать до самого конца». Многие криминальные авторитеты считали, что только он может собрать огромное состояние Танаки воедино.
И Феликс терпел, ждал каждого вечера, считал минуты до звонка, а потом не мог оторвать от нее взгляда. Полтора года были мучительными для них обоих.
Каждую ночь ему снилось, что Кристина вернулась, что его маленький милый человечек опять рядом с ним.
Быт Феликса сейчас был неимоверно прост и при этом сложен. Он занимался охотой, построил за лето на участке баню, освоил некоторые новые для себя блюда, занялся бытом.
Пришла суровая зима. Он и Елка зимовали вместе. Подбросив в печку поленец, Феликс поставил на плиту чайник. На улице уже стемнело, в окнах отражался чайник в горошек и его большая кружка.
– У-у-у! – сказала Елка, встав со своей лежанки и подойдя к нему.
Феликс перевел взгляд на собаку.
– У-у-у! – укнула она, подняв переднюю лапу.
Феликс потрепал ее уши.
– Не выпрашивай, лиса, сегодня ты свою порцию получила.
– У-у-у.
Елка замерла, припала носом к земле, а потом, скуля, побежала к входной двери! Там собака начала отрывисто лаять. Если уж Елке что-то надо было, то она это умела донести. Год назад собака перешла на свое старое меню, состоящее из супа и каши с мясом. И хоть по близости не было магазинов, Феликс заказывал для Елки иногда вкусняшек, в противном случае собака демонстративно уходила к деду.
– Ладно! – сказал он. – Уговорила, дам тебе, но немного. И не надо ломиться к соседям посреди ночи.
Феликс достал пакет с кормом, положил на ладонь горсть шариков. Обычно Елка сметала лакомство за секунду, а тут даже внимания не обратила, начав лаять беспрерывно на входную дверь.
За дверью было тихо. По спине Феликса пробежали мурашки, он задержал дыхание и, медленно подойдя к двери, открыл ее. Елка пулей вылетела наружу, морозный воздух и снежинки влетели в дом. Со звоном по полу рассыпались шарики корма.
– А-а-а…– с болью протяжно проревел мужчина.
Он выбежал на улицу, не обуваясь, прямо в носках и легкой домашней одежде, чуть не растянулся на наледи у крыльца.
Кристина стояла у калитки, она оказалась в его объятьях мгновенно. Феликс хватал ртом ледяной воздух, холодные губы, лицо девушки, сжимал ее.
– Моя! Моя, ты здесь! – шептал он, зажмурившись и припадая к холодной красной от мороза щеке.
Елка скакала вокруг них и лаяла на всю деревню.
– Я приехала, я дома! – шепотом сказала девушка, прижимая ледяные пальчики к его лицу.
Все изменилось! Комната теперь казалась Кристине совсем маленькой. Здесь уже не было тишины одиночества. Это был ее дом. Дом, в котором зародилась их маленькая семья, он звучал закипающим чайником, пах сосной, мятой. Сидя у стола на кухне, Кристина рассказывала Феликсу о том, как она и Елена по-тихому тайно от журналистов, дежуривших возле дома, выбирались из Токио. Сколько было бумажной волокиты. Эта суета никак не могла покинуть ее.
Домашний картофель, отбивные, сырники со сметаной, чай с мятой – теперь это были коронные блюда Феликса в кулинарии. Во всех рецептах Кристина почувствовала присутствие деревенского опыта местных.
После ужина и долгого разговора, они переместились в комнату и устроились на ночлег.
Феликс включил желтый тусклый ночник, стоявший на столе. Ему еще в самом начале пришлось приспособить небольшую кровать Кристины под свой рост. В изножье появилось широкая лавка, бортик он снял.
Кристина переоделась в шорты и маечку. Она легла, положила на грудь любимого ладошку, на нее щеку. Голоса влюбленных были тихими, они как будто не решались перебивать гул ветра снаружи. Девушке нравилось, как переплетались их ноги под одеялом, как Феликс проводит широкой ладонью по ее волосам и щеке. Новые впечатления, неповторимые, теплые заполняли жизнь, меняли ее до неузнаваемости.
