-Дочь, я не знаю, что происходит, но... - она метнула взгляд на полувыпитую бутылку, и осеклась. - Это еще что,...что такое?!
-Не видишь, твоя дочь немного выпила, мамуля, - потухшим голосом ответила девушка, позволяя слезам пропитать подушку.
-Потом об этом поговорим! - она резко стянула одеяло и, вырвав подушку, пыталась взглянуться в лицо дочери.
-Отстань, мама! Отстань! Иди! - истерически крикнула Вася, рьяно стуча ногами по постели, и отворачивая лицо, не желая показывать последствия ее слабости.
-Доча, да что с тобой? - женщина на пуфик стоящий прямо напротив постели. Она тяжело вздохнула:
-Ничего мам...не беспокойся, тебя на работе ждут. Иди... - Василиса, сильно закусила губу, чтобы голос не дрожал. Женщина не сдвинулась с места.
-Иди мам! Раньше не нужна была, сейчас стала нужна?! Иди! - холодея без одеяла, повысила девушка голос, неожиданно встав напротив матери. - Иди....Ну, пожалуйста!!!
-Боже, да что с тобой? - лишь прошептала мать, прикладывая ладонь ко рту.
Василиса от негодования обвилась в одеяло и присела на кровать, скрывая изуродованное тело. Но мать успела увидеть.
Растрепанная дочь была синяя от синяков, начинающихся от живота и заканчивая ногами.
-Кто тебя так? - выдохнула она, присев рядом, нежно провела по царапине на щеке. - Дочь не молчи. Ну, скажи ты что ни будь!!! - Василиса вырвалась из рук матери, и убежала в ванную, громко крича бранные слова.
Мать побежала следом и, становясь у двери в ванную, услышала громкие всхлипы дочери.
-Не плачь,...Собирайся... Нас вызвали в университет. - Произнесла женщина, и убежала на кухню, за водой.
Родители еще в подростковом возрасте Василисы, пустили ее жизнь на самотек. Работа, а за ней непрерывные цепи дел, заменяли им и дочь, и сына и кажется всю жизнь. Как и любому ребенку, еще тогда девочка Вася, всеми способами пыталась привлечь внимание до того холодных к ней родителей: то разбивала окна в школе, или с мальчишками ходила на драки, то чуть не подпалила кухню, первый раз пробуя себя в приготовлении пирога. Но родители лишь ругали её и наказывали, оставляя дома снова одну. Тогда девочка привыкла к одиночеству, и даже шла, шагая с невидимой преследницей в ногу.
Девочка взрослела, и вскоре стала гордой лебедью, которая искала новые ощущения в компаниях дворовых парней, а затем и университетских. Тогда ее жизнь тесно переплелась с закадычными подружками Миркой и Рэной. В них она нашла и мать, и отличных подруг. Тогда ей казалось, что ничего лучшего и быть не может. Одиночество с каждый днем отступало, и проблемы семьи постепенно уплывали на второй план. Василису это даже радовало. Как у других ее знакомых ее родители не пеклись о ней, и чрезмерно не контролировали. Она была вольна.
Но подруги исчезли, одиночество снова подкралось, норовя, приблизится так близко, что снова избавиться от покинутости было бы невозможно.
Василиса с силой стукала ногами о ванну пытаясь унять боль, которая ранила не физически, а мысленно. Холодные ручейки душа стукали каплями тело. Губы дрожали:
"Снится, что мне не дожить до весны,
Снится, что вовсе весна умерла
Страх во мне оставляет следы,
Я думала, что страх - это просто слова..."
Тело снова заломило болью, завернувшись в полотенце, она выбежала из ванной комнаты, в свою, пытаясь не встретиться с матерью, которая слишком поздно обратила на нее внимание.
В машине было душно, Вася открыла окно, ветер обуял ее волосы, растрепывая их из непривычного пучка.
-Может, расскажешь что случилось? - спросила мама, держа руль одной рукой, а другой, крася губы. Василиса отвернула нос к окну, не отвечая. Мать вздохнула, покосившись в зеркало, увидела вместо дочери, ее серую тень. Вместо платья рваные джинсы, которые Вася купила ради забавы, и майка которую дочка одевала, когда они делали ремонт у бабушки еще с остатками краски. Мать еле удержала вздох.
За окнами машины мелькали обыденные улицы обуянные дождем, девушка в глубине душе пыталась подумать о волнующих глубину сердца проблемы, но присущая ей упёртость заставляла ее вдумываться в слова песни, которая монотонно глохла в недрах души девушки.
Высокое пятиэтажное высилось, пытаясь, дотянутся крышей до самого неба. Под крыльцом университета толпилось кучу народа. Кто глупо швырялся по небольшим группкам народа, кто сидел на лавочке со стопкой безликих книг, кто пережидал перемену, дыша свежим воздухом. Каждый был с кем-то, но каждый был и сам по себе. Она поняла это позже: когда люди могли быстро ворваться в жизнь, принося кучу впечатлений, и так же быстро уносились, подобные ветру, оставляя воспоминания.
Мама шла позади, стуча каблуками. Они были неизменны в ее жизни, лишь ночью мать возвращалась домой и, снимая туфли, облачалась в тапочки. Василиса видела это крайне редко.
Как всегда на лавочке на крыльце сидела ее компания, там и сидел Паша, сжимая в объятиях новую девушку. Скулы сами по себе задергались, а зубы сжались, она отвернулась. Кто-то из знакомых пытался ей помахать, но увидев волчьи взгляды Васиной компании, отдернули руку. Новая девушка Паши покосилась и рассмеялась в лицо: