Дракон вздрогнул и попятился в темноту. Нури машинально зачерпнул ковшиком из бадьи, заставил себя выпить. Молоко? — вяло подумал он. Но пахнет медом. Или нет, липовым цветом…
Страх отходил, словно светлый огонь пробежал по жилам.
Нури осушил второй ковшик и засмеялся.
Заскрипела дверь, и из сруба вышел Иванушка с большой поварешкой, похожей на весло. По дороге сняв пучок травы, он залез на помост и долго помешивал варево. Потом, наморщив лоб, осмотрел пучок, отделил травинку, остальное бросил в котел. С хлюпанием лопнул большой пузырь.
— Три-четыре! — заорал Ворон за ухом у Нури.
Жар-птица вздрогнула, распустила крылья с малиново-светящимися подмышками и уронила в котел свое зелье.
Только теперь Иванушка заметил гостя.
— Мир вам, мастер Нури! Садитесь, прошу.
— А что в котле? — шепотом спросил Нури. — Видимо, живая вода, а?
— Сие тайна великая есть. — Иванушка шуровал мешалкой. — Но вам, как гостю, скажу: обычный первичный бульон. Состава его действительно никто не знает. А только, как написано в букварях, из него все вышло…
Он принес и положил в котел шершавую доску, оперев ее на край.
— Ага, — обрадовался Нури. — Понятно, полезем в котел омолаживаться… Мне уже пора, да?
— Нет, — Иванушка не поддержал шутки. — По доске из котла вылазит, что получилось. Ну, а ежели оно совсем маленькое, то дуршлагом вылавливаем.
— Живое?
— Чаще все же семена. И вот тут гадать приходится — то ли в землю закапывать, то ли на ветер пустить, то ли в ручей кинуть? Экспериментируем. То ли птице дать склевать? А ежели колючее, то куда цеплять для дальнейшего разнесения — на хвост ли собачий, на бок ли телячий?
— Скажите, какие сложности!
— То-то. И какой тут фактор влияет, никто сказать не может. Действуем методом ползучего эмпиризма при полном отсутствии теории. Я бы сказал, методом научного тыка.
— И не знаете, что получится?
Иванушка оставил мешалку, усмехнулся.
— А вы, Нури? Вы всегда предвидите последствия своих действий? Хотя бы в деле воспитания? Не отвечайте — это я так просто спросил. Если метод не формализован, то предвидение результата — дело статистики, а в биологии, как и в воспитании, флуктуации способны исказить любую статистику. В общем-то это меня мало трогает: не терплю формализаций. Как и вы, да? Иначе с чего бы вы из кибернетики ушли в столь не детерминированную область деятельности, как воспитание? Не отвечайте, это я просто так спросил… Что больше всего пленяет меня в гносеологии, так это идея о бесконечности познания. Как это утешительно — знать не все! Вот видите, я друшлачком снимаю пену с навара — и на холстинку ее. Высохнет, будет коричневая пыль. Ан нет, не пыль это! Пыльца. Махнет Дракон крылом, вихрь будет, разлетится пыльца и на окрестные цветы осядет, а что из того выйдет — никто сказать не может. А мы потом ходим, смотрим и удивляемся.
— Идите к черту, Ваня… Вы мне так мозги заморочили, что я и впрямь поверил. Мне говорили, будто у вас здесь те же установки, что и в остальных лабораториях ИРП. Только методики, подозреваю, у вас другие. Я бы сказал, не совсем корректные…
Из кустов появился некто грубый и ужасный Обличьем, босиком и в переднике из меха чухундры.
— Дядя Митя, и вы тут! — воскликнул Иванушка. — Вот не ждал. А что, опять на болото лазали, да?
— Об чем ты? Буде болтать при людях.
— Поздоровайтесь с гостем, дядя Митя. Это воспитатель дошколят Нури из ИРП.
— А я Неотесанный Митяй. Леший, значит.
— Настоящий? — Нури пожал твердокаменную пятерню, удивляясь силе ее.
Леший не ответил на вопрос, он разгладил бороду, посыпались зеленоватые искры.
— Трещит, проклятая. Потому — все вокруг электризовано. От бороды наводки, работать невозможно. Кругом помехи. — Неотесанный Митяй засопел, полез в карман передника и стал что-то выбирать мосластыми пальцами на черной своей ладони.
— А сбрить, — не подумав, предложил Нури.
Неотесанный Митяй долго смотрел, как лопаются в котле пузыри.
— Пусто тут у вас, — ни на кого не глядя, молвил он. — Отойду вот в сторонку, семечко посажу, а? Интересуюсь задать вопрос: и за каким лешим тебе, Ванюшка, воспитатель понадобился? Это ж надо — сбрить…
— Ну, не всяко лыко в строку, дядя Митя. Непривычный он к нам. А так ничего. Алешка говорит — чист сердцем.
— Чешите грудь! Старик Ромуальдыч вон тоже чист, а толку?
— Нури — кибернетик. Один из лучших на планете!
Леший пригляделся к Нури и вроде бы помягчел. Он полез ковшиком в бадью, пошаркал по дну, ничего не достал и вздохнул:
— И на ночь не хватило, не надоишься… Кибернетик — это хорошо. Это для нас в самый раз. Если у тебя, Ванюшка, в котле семена возникли, дай немного, а?
— Дам, конечно, как не дать.
И снова озноб пробежал по спине Нури — и он, не поворачиваясь, почувствовал горячее дыхание Дракона. От кустов донесся вопросительный рев:
— Ууууууу?
— Что у? — могуче закричал Неотесанный Митяй. — Будет тебе ууу после третьего кочета. И не вибрируй перепонками, тоже мне, пугало!
