У женщин общины имелась своя отдельная обжитая территория, где они все вместе занимались домашним хозяйством, готовили, шили, стирали, воспитывали малышей. Содержали животных, чем-то горных козлов напоминавших. Это для молока и молочных продуктов. Ездовыми ящерами занимались исключительно сами мужчины. Огород только не вели. Где его разработаешь в лесу? Так, травку разную по лесу собирали, дикий лук, чеснок. Вот так и жили, охотой и собирательством, часто перемещаясь с одной территории на другую. Скрываясь от глаз людей.
Кое-что о жизни оборотней Лиска почерпнула от стаи Глеба, но ей же никто не рассказал о «тёмной» стороне их жизни? Лес, оборот, свобода! Да-да-да! Но свою территорию в лесу надо ещё отстоять у других хищников. Оборот? Так и там не всё так прекрасно. Это же каждый раз испытывать боль ломающихся в трансформации костей. Это запреты. Это страх, обернуться при чужих, при людях.
А свобода?..
Лиска, постаралась дать объяснение Глебу, зачем он ей сдался. Ей досталась о-о-огромная автономная территория, вытянутая, в виде морковки, и прилегающая к трём государствам. Хотя, не совсем трём. Частично к трём. Но большая часть территории с серыми зонами соприкасалась. В одном месте у неё даже море виднелось. Так вот. Территорию её никто не облагораживал. Никогда! Она дикая! Ещё и заражённая хаотичными магическими выбросами. Которые нет-нет, да случались повсеместно. Пойди, угадай, где тебя пришибёт. И невероятное ущелье, что Лиска видела, когда с Шамилем перевал преодолевали, имела похожую аномалию. Даже маги с ней не могли ничего сделать. Может, когда-нибудь и то ущелье очистится и заселится жителями? Всё может быть в мире, пропитанной магией.
Без истинного хозяина земли, местным поселенцам удалось обжить только один процент всего имеющегося, и то, только под боком Утренней империи. А в остальном?.. Нет у неё таких возможностей. Обживать. Только самые отчаянные поселятся в незащищённых местах. Между прочим, защита поселений ставилась хозяином. Артефакты там, для отпугивания хищного зверья от домов мирняка, за что ей платили налоги.
Вот это Лиска и попыталась объяснить Глебу, чтобы не надумал чего лишнего. Что она там чего-то от него хочет, большего. Всего лишь обоюдовыгодное предложение. И готова она его магически подтвердить.
Не послушался наёмник девушку, пошёл на территорию чужаков, в псарню, но вернулся буквально через две минуты, перехватив щенка по пути, чтобы туда не совался. Отправил его приготовить лежанку в логове вожака. А сам присел у костра по-турецки, напротив белянки. Вообще-то, думал он её уговорить вернуться в имение. Немедленно! Тут им всем не место, да и не безопасно. Но взглянув в девичьи глаза, в которых полыхал огонь, и от этого казавшиеся невероятными, огненно-кровавыми. Захотелось ему убежать, поджав хвост, куда глаза глядят. Уж слишком много в них было боли и… ярости.
Дракошка светилась и искрилась на её шее. И огонь перед ней вспыхивал магическими искрами и невероятными бабочками, улетавшими в темноту.
Лиска пыталась быть хорошей, пыталась предотвратить убийства, что замышлял Снеж, пытаясь вернуть себе расположение бандитов в городе. Но она не смогла предотвратить смерть его верных побратимов. Так, отдал бы вожак двух-трёх, кто по его усмотрению является балластом, зато остальные бы жили. Жили!
Наёмник, который так и не сообщил своего имя, достал из ножен острый нож, проверив его лезвие. Сообщать девушке о том, что шестеро из девяти оборотней ещё дышат. Только… куда снисходительнее было бы отпустить их в мир иной. И сообщать о том он ей не собирался. Кому? Человечке? Леди?
Думал он только, как ему избавиться на несколько минут от пристального взгляда белянки и щенка, чтобы они не видели. А потом, хотят они или нет, отведёт он детей в имение. Силой, но уведёт!
— Буду звать тебя Идан, — проговорила Лиска мужское имя. А что? Сам он не назвался, а она, сколько терпела-терпела. Надоело! Как говорится, если Магомед не идёт к горе, тогда гора… И означало это имя — идущий, преодолевающий путь. И понадеялась, что оно ему подойдёт. А ведь мысль проскользнула его Орликом назвать. Ездовой ведь! — Присмотришь за Рисом? А я с ними сама… побуду. Поднялась белянка, но наёмник встал вместе с ней, преграждая путь. — Не надо, Идан.
Но куда там. Не двинулся оборотень с места. А ведь штаны он так и не успел надеть, обвязав их только вокруг бёдер. Ночь, тьма, он уже заметил, что белянка практически не видит в ней. И не стеснялся. Хотя, застенчивость оборотням не свойственна. Своей наготы они не стеснялись.
Наёмник был практически на две головы выше девушки, так что, чтобы заглянуть ему в глаза ей приходилось высоко задирать голову. А это так неудобно. Завела она руки за голову и помассировала шею. Эх!
