Служитель, положив кристалл внутри, подождал, пока дети пройдутся по ночному храму, касаясь священных круглых столбов, что располагались по всему периметру, а молитву он сам за них произнёс, о лучшей жизни, благословении, еде на каждый день, защите.
Лиска, присела рядом со своим грызущем букашек питомцем, обняв колени. У неё была прабабушка, бабушка, мама. Три женщины в её семье, которые утверждали, что каждый день молятся за такую оторву, как она.
Оторва⁈ Теперь, наверное, да! Идёт неизвестно куда. Ночь, тьма, чужие люди, и спать, скорее всего, ей сегодня на земле. Хорошо, что с погодой хоть повезло. Тепло, сухо. И, никто за неё не молится больше. Никто! Скатилась непослушная слеза по щеке. Шмыгнула она носом, растирая мокрые дорожки.
— Почему же ты не заходишь? — обратился к ней, вышедший из храма служитель, а Лиска даже не заметила. Поднялась, отряхнулась. А что сказать?
А тут такая красота… огромная кровавая луна начала выкатываться на горизонте. Вывалились из храма дети, улыбались, гоготали, как гуси, перебивали друг друга, тыкали в луну, на светящиеся предметы. «Что красивей? Что красивей?» Спрашивали они старика.
— Ребёнок спросил ни с того, ни с сего: «-А ну-ка скажи, что красивей всего?». Да, вот так вопрос: «Что красивей всего?» Ответить я сам не сумел на него. И вот я решил послушать ответы, других обитателей нашей планеты… (Борис Заходер).… — Кто славит поля, кто — полярные льды, кто — горы, кто — степь, кто мерцанье звезды. А мне показалось, что все они правы, все: звери и птицы, деревья и травы. И я не ответил, увы, ничего. На трудный вопрос: «Что красивей всего?»
Дети помладше, конечно, не поняли, о чём стих, да и само понятие стих, они и не знали. Останавливались у них в таверне и бродячие артисты: музыканты, барды. Даже целые театральные повозки. Но вот немногие из таких проезжих соглашались петь в их захолустье за медяки.
— Поздно уже, — чуть кивнула Лиск, прощаясь, подхватывая свою дракошку на руки. — Спасибо!
— Вы тоже идите, — отослал служитель деток, и те, догнав белянку, пошли с ней в таверну.
И почему туда? Она думала, что они по домам разойдутся. Но оказалось, что жили они на чердаке самой таверны. Не было у них родителей, как таковых. У кого-то один из родителей погиб, а второй или вторая, оставив ребёнка соседям или родственникам, отправились искать лучшей жизни, да вот назад не вернулись и ребёнка не забрали. Кого-то просто подбросили в этот городок с проходившего мимо обоза. А Родин, так звали хозяина таверны, разрешил сироткам жить на чердаке. Естественно, за посильную помощь. Кто работает, тот ест! Мыли они полы, убирали мусор после отхода обозов, помогали проезжающим.
Пока Лиска дошла с детьми до таверны, сговорились, что возьмут они её на ночь на свой чердак. А служитель храма всю ночь простоял на крыльце небесного храма, наблюдая за порхающими бабочками, летающими над дорогой, ведущей прямо до самой таверны. Ведь всем известно, что чем сильнее маг, тем дольше горит его магический светлячок. У тех людей, у кого есть магический дар, но даже до первой шкалы измерительной таблицы не дотягивает, светлячок загорится или на ладонях, или в непосредственной близости от носителя дара, и светиться он будет всего несколько секунд. Двойки, тройки и четвёрки, таких служитель тоже повидал немало, и их резерв позволяет питать светлячки всего несколько минут. И за всю свою немалую жизнь, перевалившую за сто семьдесят лет, он ни разу не видел ничего подобное. Магических бабочек. И это от ученика соколиного имения, считавшиеся бездарными. А так ли оно на самом деле?
Ночь у храмовника выдалась непростая. По какой-то неведомой причине, вообще-то ведомой — магическими бабочками и исходящему от храма света. Именно в эту ночь, потянулись к храму люди. И с пришедшего обоза, и местные. Словно завороженные любопытством, тянулись они по дороге. Подходили к храму, кланяясь стоявшему на крыльце служителю, заходили в священную обитель, проходя по кругу, произнося молитвы, и оставляя подношения. Кто что! Кто отрез ткани, кто корзинку овощей, но большинство медные монетки.
А магические бабочки всё порхали и порхали, даже когда первые лучи светила коснулись земли. А потом, не потухли они, а растворились в набежавшей волне света, разноцветным сиянием накрыв поселение. Служитель был так поражён необычным явлением и красотой, что решил, что это хорошее предзнаменование. Божественное!
— Все на месте? — с горем пополам забравшись на скрипящую деревянную лестницу, приставленную к стене таверны, заглянул хозяин в маленькую дверцу. Удивившись, свету на чердаке, хотел он отсчитать детей, так как предупреждал, что никакого огня, лучины, не должно быть здесь. Ещё спалят.
— Нет, дядя Родин, нас больше, — ответил один из детской компании, пальчиком указывая на гостя. — Смотрите, она Тита магические светлячки научила делать.
— Добрый вечер! — ещё раз поздоровалась с ним Лиска, удивлённого на слове «она», поднявшего брови. — Не бойтесь, плохому я их не научу. Уйду до рассвета с обозом.
